…Прошло три дня, как они созвонились с Володей. Он не мог спать спокойно, телефон превратился в тяжелую ношу. Как только удавалось уснуть, его посещали кошмары о Марго. Девушка звала его: то обливаясь слезами, то проклиная. Он жалел ее, мучаясь угрызениями совести. С недавних пор во снах появился и Давид, указывавший на него пальцем. Вскочив, Алексей вновь схватился за сердце. Клаус, устроившийся у Ивы под боком, поднял голову. Убедившись, что опасности нет, он закрутился в поисках удобной позы.
Близился рассвет, небо становилось светлее. Блуждая по селу, он думал о возможном путешествии, когда услышал приглушенный звук. Остановившись, Алексей прислушался. Звук повторился. Следуя за источником, он оказался на пороге мазанки со скважиной, которая стояла на отшибе.
– Не бойся, – голос Яго он бы ни с кем не спутал. – Я приводил людей в чувства и менее гуманными способами. Но этот, правда, работает. – Кажется, он улыбался. Раздался плеск, а за ним этот сдавленный звук.
– Ублюдок! Я тебе яйца отрежу! – взревела из-за двери девушка, и Алексей узнал в ней безумную Алёну.
– Какое милое предложение! – издевался над ней Яго. – Ты еще будешь умолять меня, чтобы взглянуть на них хоть глазком! – давился он смехом.
Алексей решил тихонько вернуться, но у него под ногами громко хрустнула ветка, и голоса в мазанке стихли. Яго отворил дверь, почесывая обнаженную мускулистую грудь.
– Что-то случилось?
– Я просто…
– Заходи, тепло выпускаешь, – кивнул Яго ему на дверь. – Не хватало ей воспаления.
– Воспаления? – переспросил Алексей входя в дом и наблюдая орудие пыток.
Алёна была подвешена за кисти рук на веревке, которая крепилась к крючку на потолке. Перед ней стояла большая ржавая бочка до краев наполненная водой. Девушка выглядела изможденной, рыжие волосы прилипли к лицу. Завидев его, она безумно расхохоталась. Яго моментально ослабил веревку, схватил девушку за шею и притопил. Пузыри бурлили невообразимо долго, а потом прекратились.
– Яго! – дернулся Алексей. Яго вытащил Алёну за волосы, она закашлялась. – Ты уверен, что это необходимо? – пискнул он.
– Алёша, – добродушно посмотрел на него каннибал, – чем вызвано ее безумие? – Алексей развел руками. – Она видела некоторое дерьмо, мой друг. Страх течет в ее жилах! – схватил он девушку за запястье, и она сморщилась. – Страх блокирует воспоминания и потворствует ложным! Видел Натали? – Алексей кивнул. – Когда-то и она была безумна, – оскалился вожак. – Я заставлю ее, – провел он громадной ладонью по мокрым рыжим волосам, – вернуться. А если нет – сожру, – зрачки Алёны расширились. Она открыла рот, чтобы возразить, но не успела, ведь он ударил ее наотмашь ладонью, и она повалилась, теряя сознание.
– Странный способ помочь, – буркнул Алексей.
– Иногда выбора нет. Тебе ли не знать.
***
Она сидела в клетке не в первый раз. Девушка помнила тот день, когда они с Драганом напали на пункт питания на улице Летней, и ждали, пока нерасторопные полицаи их поймают. И все ради – него. Она говорила правду, – планы лидера на Алексея ей были неизвестны до самого конца. Девушка припомнила, как он обжигался о прутья и злился, – и улыбнулась.
Алексей сразу привлек ее внимание. Он был помешан на еде, эгоистичен, но не бросил друга в беде. Во время побега они потеряли Ваню. Она задрала голову к потолку, будто могла увидеть небо, и прошептала: – Покойся с миром.
Марго с самого знакомства флиртовала с новеньким, но он был таким глупым! А потом в лагерь вернулась Ива и залезла к нему в постель. Девушка представляла, как они счастливы вместе, позабыв о ней. И тут же принималась себя успокаивать, что они считают ее погибшей.
Она вспомнила: детский дом, ребят, красивого брюнета с миндальными глазами, программу вакцинации для таких, как «они», завернутые в черный полиэтилен трупы, страх. В день, когда ее вели на бойню, она гадала – умрет ли сегодня, пока не встретилась взглядом с симпатичным доктором, велевшим ей следовать за ним. Девушке было все равно, что они вышли за территорию дома, что он посадил ее в капсулу. И лишь когда они оказались в квартире, она спросила: «Ты маньяк?» Тогда Драган впервые задорно при ней расхохотался. Позже она будет любить этот звук больше всего на свете.
– Прощай, – шептала она в пустоту камеры.
Сильнее заточения она ненавидела сутулого и его прихлебателей: Крылова и Мрыча. И если первый был тупым, как пробка. Второй – той еще мразью. Когда Марго доставили в штаб, он пытался ее изнасиловать. Его не смутило даже отсутствие ноги и обугленная часть ее лица. Повезло, что в дверях возник другой полицай. Препирание между ними переросло в драку. Мрыч победил, но был изрядно побит и растратил силы. Зажмурившись, она представляла, как вгоняет нож ему в сердце.
Провалившись куда-то, девушка слышала обрывки фраз. Лязгнула дверь. Очнувшись, она вгляделась в камеру напротив, и узнала очки и сальные волосы. Давид привалился к стене, держась за бок. Сделав над собой усилие, Марго допрыгала до прутьев и ухватилась за них.
– Где они? – сипло прозвучал ее голос. У Давида под треснувшими очками округлились глаза.
