Эгов забрал у меня ручку и вывел на листе каллиграфическим почерком точно такой же символ, как и в книге.
– Вот так. Повтори.
Я сжал ручку и затолкнул подальше раздражение. А затем принялся повторять и повторять символ, пока наставник не убедился, что у меня выходит идеально с первого раза.
Так продолжалось до третьего гонга.
Всех кадетов отпустили. Наставник же велел мне прийти после шестого гонга на дополнительные занятия. Я опять изобразил покорность и легко согласился.
Забрав еще один блокнот с ручкой в свою коллекцию. Несколько блокнотов лежало на столе Эгова, и это стало моей маленькой местью после бесконечного переписывания символов.
На выходе из библиотеки меня уже дожидалась командир Кристен.
– Я провожу тебя в столовую, Лишний, – холодно сказала она.
– Вы что… следите за мной, командир?
– Ты под особым контролем, как самый слабый кадет. И мое пристальное внимание обусловлено только одним моментом – баллы и личные достижения. Так что молча следуй за мной.
Мне ничего не оставалось, как склонить голову в знак согласия и последовать за ней.
Но не успел я пройти и пары шагов, как передо мной появилась Бо.
Нет, ее настоящей здесь не было – призрак, слабая полупрозрачная проекция, бесплотный силуэт, вот что сидело прямо посреди коридора.
Но никак не физическая Бо.
И никто не видел ее, кроме меня, – проходящие мимо кадеты продолжили свой путь так же, как и раньше.
Грязная, дрожащая, в лохмотьях. По щекам Бо катились слезы.
Я споткнулся и замер, не в силах отвести взгляд.
А потом сквозь нее шагнула Кристен, и силуэт Бо развеялся.
– Лишний, на обед дается только полгонга. Ты идешь? Что с тобой? – нахмурилась она.
– Д-да, иду…
Мы продолжили путь в столовую.
Но образ страдающей Бо преследовал меня до самого вечера.
И даже во сне.
Александр
Прошло еще два дня.
Командиры будили свои отряды до первого гонга, и мы отправлялись на пробежку и легкую тренировку. Затем кадеты шли на быстрый завтрак, за полгонга поглощали пищу, и все расходились на свои занятия.
У кадетов были как общие дисциплины, так и факультативные – по их направлениям. Занятия заканчивались после шестого гонга.
А меня, ввиду незнания письменного языка Таррвании, нагрузили дополнительными занятиями в библиотеке.
Но мысли о побеге крутились в голове не переставая. По вечерам, после отбоя, я бесконечно прописывал шахматные ходы в блокноте. Это всегда помогало мне сосредоточиться и привести разум в рабочее состояние. И каждый день схемы становились все сложнее и сложнее.
Как и поставленная задача.
Бежать я должен был вместе с Кирой. Главной проблемой было то, что Кира не хотела рассказывать мне всей правды. Она избегала меня в свободное время, отмалчивалась и уходила на дополнительные тренировки… Делала все, чтобы я не мог с ней поговорить.
Но уже было достаточно намеков, недосказанности и странных взглядов.
С другой стороны, меня преследовали мысли о Бо. Образ несчастной являлся мне во снах, превратив последние две ночи в нескончаемую череду кошмаров. По утрам я просыпался в холодном поту и ловил на себе недвусмысленные взгляды Иниго и Эжена.
Однако кошмары никак не могли повлиять на твердость моего решения.
Мне было бесконечно жаль Бо, но проблемы этого мира не должны как-то вставать между мной и Кирой. Бежать следовало хотя бы потому, что с каждым днем я все больше чувствовал, что впутываюсь в какую-то странную игру.
Да и просто этот мир был опасен. За полторы недели я увидел больше смертей, чем за всю свою жизнь.
День прошел максимально неэффективно. Меня опять не подпустили к стеллажам с книгами и заставили просидеть за столом, выписывая очередной символ. Я уже изучил один, но осталось еще пятьдесят два.
Терпение потихоньку начинало заканчиваться. Но сегодня мне дали чуть больше свободы. Командира Кристен вызвали для срочного задания к капитану Вильяму, а Иниго, Эжен и Кира еще не пришли с дополнительных тренировок.
Конечно, мне дали свободу потому, что были уверены в контроле надо мной. А я старался никак не выдавать себя, помня о наставлении Мастина.
Хотя и сам Мастин вызывал у меня вопросы. Он назвал себя моим другом, упомянул записку, до которой я больше не мог добраться – вещи забрали до окончания службы у стражей – и больше никак не пытался со мной связаться.
Я прошел вдоль коридора и увидел Эжена.
