Связи с командованием не было уже второй месяц. Но зацикленная на повтор шифровка автоматически начинала отсылаться каждый раз при моем пробуждении и прекращала трансляцию, когда база замечала активность противника.
Я закрыл глаза позволяя своему разуму подключиться к системе и, тут же увидел поверхность Марса многими окулярами моей армии. От роты боевых дронов осталось всего двадцать, четыре летающих, тринадцать гусеничных и три подводных, вот только воды на поверхности больше не существовало в её обычном виде, она вся выкипела в момент бомбардировок, и скорее всего осела на магнитных полюсах планеты в виде радиоактивных ледяных шапок. Три подводных дрона, оказались в заложниках ледяной засухи и теперь сидели вкопанными в грунт наблюдая своими металлическими мордами на окружающую их холодную пустыню, без возможности передвижения.
Хорошо, что машины не дышат, во многих местах моего наблюдения с неба снова падал радиоактивный рыжий пепел, что словно снег кружась подхваченный ветром спускался вниз застилая все вокруг.
Не заметив ничего примечательного моё сознание вновь вернулось к основной задаче. Одна из моих машин, гусеничный боевой дрон повинуясь воле оператора, уже неделю как, короткими “перебежками” ехал к городу, иногда поднимая окуляры к небу, где сквозь пыль и гарь все еще виднелся тусклый диск Солнца. Но всё чаще тратя драгоценное время на зарядку батарей от такого слабого после ядерной войны эфирного потока. И вот сегодня он наконец прибыл на место.
Однако мегаполис был мертв, вместо шикарных небоскрёбов, монументальных статуй и оживлённых скоростных магистралей машинку встретили оплавленные камни звёздной фортификации, также как и всё вокруг заваленные продуктами горения. Робот выбрав самую высокую точку забрался на неё, чтобы осмотреться, скрипя гусеницами о гладкий каменные подтёки. Кирпичные и блочные строения Золотариса сгорели без следа. Столица Марса пала. Сканируя перебирая спектры визеров боевой робот изучал местность. Тут тоже всё фонило радиаций.
Да, город был стерт с лица Марса, но вот в подземельях могли остаться живые люди.
— Искать признаки разумной жизни! — приказал я ИИ машинки и, вышел сознанием из интерфейса управления, откинувшись на кресле опустив руку справа от меня.
Медбот тут же, совсем по собачий ткнулся в мою ладонь своими сканерами, легкое покалывание побежало по коже, так он анализировал моё состояние.
— Филби, Филби. — пару раз назвал я его недавно присвоенным именем. — Ты сделаешь всё, чтобы лучевая болезнь не доконала меня раньше возраста, да?
Машинка на множественных лапках не ответила, у неё не было права на шутки и сантименты, она занималась своим делом, своим делом должен был заняться и я...
Скафандр, найденный в первые дни моей жизни после бомбардировки, на опустевшей и полуразрушенной станции был мне большеват. Штаны совмещенные с обувью приходилось постоянно подтягивать, пока однажды я не решил эту проблему обнаруженным в техотсеке скотчем, поразмыслив и просто подвернув складку чуть выше голеней, заклеив её вкруг, так же поступив с рукавами в районе плеч. Ярко рыжий антирадиационный костюм был оснащён примитивными баллонами с кислородом, датчиками радиации и большим, не крутящимся, прозрачным шлемом, в котором чтобы посмотреть в сторону нужно было поворачиваться всем телом. В нем почти не было электроники и соответственно также почти нечему было ломаться, а с доработками с помощью клейкой ленты, он как раз подходил мне по размеру. Вот только после каждого выхода из аппаратной приходилось снова разматывать всё мою работу, чтобы как следует мыть и стерилизовать скафандр. Вот и сейчас очередной раз замотав голени и плечи я неуклюже потопал к шлюзовой двери из рубки управления дронами.
Шлюз впустил меня и задержав в себе на минутку предупредил об опасности.
“Внимание выход заблокирован, обнаружено заражение!”
— Командир ботовзвода лейтенант Дэвинион Ситус, “А” класс, выход разрешаю. — санкционировал я свой собственный выход и шлюз с шипением открылся впуская меня в мерцающие коридоры базы.
Если бы кто-то мне раньше сказал, что я сам буду разгребать завалы, то я бы не поверил, “есть же дроны?” — непременно заявил бы я.
На всей обследованной базе не считая армии из двадцати машин, что "воюют" снаружи, у меня осталось всего два робота. Один чистит аппаратную в том числе и от моих фекалий, а другой лечит меня от радиации. И как говорилось в старой философской загадке, “кто бреет бороду брадобрею, если сам брадобрей себе бороду не бреет?” чистить роботов от радиации могли, лишь специальные роботы, а способный на это медбот у меня был всего один. Соответственно ни пылесоса ни медбота я в заражённые сектора не пускал шастая там сам.
