— А как спарились-то, с этими четырьмя гребнями? — проявил любознательность я.
— Не знаю и знать не хочу! — отрезал некрохрыч. — И тебе не советую: о кошках думай, Ранис этой своей, да хоть о мускулистых мужиках с работоспособными членами! Но об этой пакости — лучше не думай, — отрезал Анас.
— Уговорил, не буду, — хмыкнул я.
Потопал по мосту, дошёл до типичного двемерского входа: статуя бородатых меров, двемеритовая мостовая, круглый люк. Соваться сразу не стал, а, как нормальный данмер, натравил Анаса на разведку. А что он с бедной разведкой за закрытыми дверьми делал — не знаю и тоже не хочу знать. Но вернулся и сходу деловито зашелестел:
— Сферы есть, сразу за входом. Справишься, но готовь оберег от физических атак, Рарил.
— Что, сразу за входом скопились? — уточнил я.
— Да нет, там довольно внушительный коридор. Просто помнишь, я тебе рассказывал про сферы с арбалетами?
— Угу. Они?
— Они самые. Дюжина штук, всех не заморозишь сразу, всё равно выстрелят.
— Понял, да и отключать задолбаюсь, — вздохнул я.
— Деньги нужны! — настоятельно воздел фаланги Анас.
— Вот что ты говоришь, никогда бы не догадался! — радостно поблагодарил я мертвечину за важную и ценную информацию.
И потопал к люку, заготовив заклинание «морозного луча» и активировав оберег. И правильно сделал — в двадцатиметровом коридоре копошились и катались дюжина сфер, приняли «боевое положение» и стали по мне стрелять из этаких двемеритовых мини-арбалетов, взводимых с шипением и облачками пара.
И вправду — бредовая система, признал я, поочерёдно подмораживая автоматонов. Подморозил, кинулся выкручивать сердечники. Естественно, всех сразу не успел, отморозились. Принимал болты на оберег, морозил по новой.
— Ну вот и хорошо, — устало вздохнул я. — Так, шесть сердечников на заказ, а шестёрку я приберу целиком. И интересные у них арбалеты, — стал разглядывать оружие я. — Ладно, разберёмся.
— Думаешь себе приспособить?
— Как временное решение. Лук магу не годится, слишком много внимания требует. А вот такая фигнюшка на запястье со самовзводом — почему нет?
— Посмотрим, — заключил Анас. — Домой и до пещеры?
— Просто домой. Я метку снял на повороте сюда, — озвучил я.
— Мистический лентяй, — одобрительно покивал Анас.
А на следующий день топал я по дороге, даже торговца какого-то встретил. И, по указаниям, добрался к часам трём до пещеры. Этакий каменистый холм, уходящий под землю, с чёрной дырой входа, на берегу сернистого озерца-родника. Очень такой, специфический запашок.
Подготовился, проверил арсенал, ну и вглядываясь «видеть живое» и «видеть магию», аккуратно приблизился к зеву входа.
— Ваша дохлость не соизволит… — мысленно начал я, чтоб не шуметь лишний раз.
— Соизволит, — буркнул некрохрыч, ввинчиваясь в пещеру.
А я ждал и дождался. Уникальное зрелище: призрачный скелет с выражением тотального ахрена на черепе морды. Даже обрывки призрачного савана были взъерошены, и вообще — он махал костяшками, щёлкал челюстью, запинался и вообще вёл себя странно.
— Там… там… Да ипануться, что там! — выдал он. — Это надо видеть, Рарил. Только тихо, не шуми.
— Эммм… ладно, — удивлённо констатировал я.
И очень аккуратно потопал в пещеру, освещённую какой-то зеленовато светящейся плесенью. Боеготовый, само собой, крадясь за Анасом. Почувствовал двух существ, явных даэдра, заглянул за угол…
— ЙЕПАНУТСЯ!!! — издал я мыслевопль, потому что других слов и выражений просто не было. — Это… йепанутся это!
— Именно, — покивал Анас. — Я вот не знал, как рассказать. Такое надо видеть. Или не видеть вообще.
Дело вот в чём. Пещера оказалась небольшой, с центральным расширением. И вот в этом расширении ледяной атронах, дух ледяного плана, сформировавший себе плоть для пребывания в Нирне из льда… в дыхательные и пихательные сношал ледяным пинусом крылатого сумрака! Натурально сношал, не пытал или что-то там! Пыхтел, а сумрак постанывала и попискивала, явно от удовольствия! Натурально — йепануться, и слов других нет!
— И добровольно ведь! — возмущалась мертвечина.
— И с удовольствием, — подытожил я. — Кстати, Анас, а она очень странная крылатый сумрак.
— Я ЗАМЕТИЛ! — чуть не утопил меня в протоплазменном яде некрохрыч.
— Я не в плане сексуальных предпочтений. Наш родич, например, маструбирует кусками самого себя с разумом и волей, — намекнул я на позор Рода Фир.
— Кхм, да уж, — хмыкнул мертвечина. — А что странного?
— А от неё упырятиной несёт. Точнее — Холодной Гаванью, — констатировал я. — Не только, чем-то… свет-тьма, жизнь-смерть… — попробовал сформулировать я.
— Лунная Тень, Азура. Что и неудивительно: крылатые сумраки — её последователи. Но быть упырём она не может. Да и вампиризация, Рарил, полностью перестраивает каналы с обливионом. Бред какой-то, — признал он.
— И не говори, — высунул я аккуратно морду из-за угла и стал вглядываться.
