Не ради межвидовой… межплановой… ну в общем — не ради порнухи. А по делу. У меня в планах Анаса сделать не мальчиком, но мужем. Теоретически я вопрос обдумывал, даже эксперименты ставил. Но тут — готовое решение. Атронах, хоть и ледяной, не сосулькой сумрака трахает, а именно сформированным из энергии плана пинусом. Ну и не разглядеть детали, несмотря на запредельную похабность — просто глупо. Мистические детали, само собой!
Тем временем, парочка дотрахалась, кончила во всех смыслах. Атронах отошёл и замер. А сумрак потянулась и уставилась на меня. Не успел сныкаться, блин!
— Ты от отца?! — обречённо-раздражённо выдала она. — Но от тебя им не пахнет. Похож на дремору, но не он…. Ты странный даэдра. Чего тебе надо?!
— Чего тебе надо?! — хмыкнув, ответил я данмерским приветствием. — А ты вообще — кто?
— Я — Грунда Молаг, — гордо ответила сумрак. — Так ты от отца?!
— А кто у нас папа? — заинтересовался я.
— Молаг Бал, конечно!
— Йепанутся, — всё-таки шмякнулся я на задницу от охренения.
Посмотрел на охеревающего Анаса, который не шлёпнулся на задницу только по причине её отсутствия. И потребовал информации, в плане, что за дичь и бред тут творится!
Дамочка, видимо, в общении была обделена, так как её любовник — не вполне коммуникабелен, только епабелен, хех. Ну и начала рассказывать.
Так, мол, и так, экзотические сексуальные предпочтения у Грундочки с детства (мы это как бы немного ЗАМЕТИЛИ). А папаша ейный, причём Грунда упорно именовала Даэдраического Принца отцом, про кто маман — я спрашивать не стал. Так вот, повелитель мертвечины и вампиров находил сексуальные предпочтения дочурки позорящими и недостойными. И сбежала Грунда в Нирн с грозовым атронахом. Сейчас у неё «Номежечка», ледяной.
А Бал гневается, шлёт вампиров и не только, чтоб эту атронахофилку угомонить, вплоть до прибить, как я понял.
— Я рассказала. Зачем ты пришёл?! — требовательно уставилась на меня дамочка.
— Ну вообще — очистить пещеру от присутствия крылатого сумрака, — протянул я. — Странный заказ выходит.
— И не говори, — протянул Анас.
— Какой стильный даэдра, — приосанилась Гарудочка, облизнув губки и посмотрев на Анаса.
Некрохрыч приосанился, посмотрел на себя, махнул костяшкой и печально саморазвеялся. В общем — понимаемо, отметил я.
— Жаль, — вздохнула она. — Атакуешь? — пригнулась она к земле.
— Не имею никакого желания, — честно ответил я. — Я скоро вернусь, — предупредил я, запоминая метку пещеры.
И телепортнулся к гильдии. Быстренько заскочил к Танусее, уронившей несколько бумаг и недовольно на меня уставившейся.
— Рарил, ты…
— Очень быстро, Танусея, — опустил я «почтенную и госпожу», на что старушенция собралась и кивнула. — Заказ на «очистить от даэдраического присутствия пещеру» или «прибить даэдра»?
— А есть разница?
— Есть.
— Хм, ну ладно. Изгнать пребывающих в пещере даэдра, если точно.
— Ну и отлично, — заключил я. — Заказ выполню через несколько минут, почтенная Танусея. И, велика вероятность, что заказчик — даэдропоклонник. Молаг Бал. Ну вернусь — расскажу. Только денюжку с него всё равно стрясите сначала! — дополнил я, телепортируясь в пещеру.
Любовнички на «смену дислокации» отреагировали без восторга. Но драться точно не хотели — атронах вообще меня ощутимо побаивался, ощущая «старшего даэдру». В общем, поворчали, но свалили. И сулили не возвращаться, подобрав любовное гнёздышко поскрытнее и покомфортнее. Ну, совместимости и горячей… холодной… Да хрен с ними, в общем.
А потом я рассказывал Танусее историю дочурки Молаг Бала и искренне наслаждался неизбывным ахером на обычно ехидной физиономии старой перечницы.
31. Стеклянный лабораторный халат
Почтенная старушенция от рассказа о бунте против любящего отца, атронахофилии и прочих занятных моментах всё больше и больше принимала вид сморщенного престарелого данмерского полового хера. С глазами, притом.
На определённом этапе охреневания Танусея аж засандалила в меня каким-то диагностическим заклятьем. Хамство, конечно, но бабушка старенькая… Да и, помня свою собственную реакцию, как и реакцию Анаса… Ну, в общем, я старую перечницу не только милостиво простил, но даже не стал развеивать заклятье.
Заклятье во мне пошебуршало-подиагностировало, сообщило хозяйке, что Рарил — данмер здравомыслящий, со всех сторон замечательный. Танусея выпучила глаза так, что я стал опасаться, не выкатятся ли они. Но удержались, на удивление. А старушенция потрясла головой и, наконец, перестала напоминать данмерский половой хер. А стала напоминать почтенную старую перечницу.
— В жизни такого бреда не слышала! — наконец, заявила она.
— Особенно учитывая, что это не бред, — хмыкнул я, на что бабка кивнула, задумалась.
— А точно с атронахом?
— У меня на глазах. Ледяным, — веско покивал я. — В разных позах и в разные отверстия.
— Потом расскажешь, про разные отверстия, — отмахнулась Танусея. — Может, сам чему научишься… — посмотрела на мою ехидную многознающую морду лица, — … а может — нет. Сам факт отцовства Даэдрического Принца. Может, выдумка?
