Макс где-то рядом, Аристов это чуял. Макс скоро себя проявит. Подаст сигнал – и Аристов этот сигнал перехватит. Не во сне, так по рации. Не по рации, так через «языка». Минувшей ночью полковник даже пытался взять «языка» на
– Он пой-й-й-дет за ваш-ш-шим гробом в с-с-слякоть…
Это был просто обрывок песни, отпечатавшийся в памяти Силовьева перед смертью, но отчего-то у полковника вдруг промелькнула мысль, что на
…Полковник, щурясь на свет, запрокинул голову вверх, чтобы Пике было проще снимать клинком навахи полоски пены, перемешанной со щетиной, с его намыленного горла. Ну и конечно, чтобы соблазн был больше. Чем больше соблазн, тем мощнее усилие по преодолению соблазна. Чем больше желание выйти из подчинения – тем убедительней страх, заставляющий подчиняться. Раб подчиняется господину, мечтая его прирезать. Зверь подчиняется дрессировщику, мечтая его загрызть.
Гипноз, по сути, мало чем отличается от дрессировки.
– Что, Пика, хочешь перерезать мне глотку?
– Хочу, начальник. Но это нельзя, начальник.
Пика ополоснул клинок в жестяной кружке с водой и принялся за скулы и щеки.
– Виски сделай прямые и покороче. Терпеть не могу бакенбарды.
– Так точно, начальник.
Аристов снова чуть провернул верньер на рации – и сквозь треск и хрип вдруг прорвался человеческий голос:
– …В квадрате тридцать шесть – четырнадцать!.. Взяли майора Бойко!.. Из Лисьих Бродов!.. Как понял, Лотос?
Рука полковника замерла на верньере.
– Понял тебя, Резеда… – вынырнул из треска еще один голос. – А что он у вас забыл? Я Бойко знаю! Хороший парень!
– Этот хороший парень пятерых ребят покрошил, сука!.. Троих при задержании – и двух еще раньше… На юг рвал, зуб даю!.. При нем золота – полный чемодан! Мотоцикл, сука, захватил… Еле взяли его!.. В комендатуру к вам везем!..
– …Понял тебя, Резеда. Отбой!
Несколько секунд Аристов вслушивался в воцарившийся в эфире клекот и треск – как будто Лотос и Резеда перешли вдруг на язык мертвых и он надеялся выцедить еще и с
– Начальник. У вас кровь.
– Плевать! – полковник вытер висок рукой, потом слизнул с пальцев кровь. – Собирайся. Мы нашли Кронина.
С захватом мотоцикла все прошло гладко. Старшина в очках-«консервах», напоровшись на веревку, которую Бойко натянул поперек дороги сразу за поворотом, перелетел через руль и рухнул в пыль уже мертвым, со сломанной шеей. Рядового, сидевшего в коляске, пришлось добить: один удар десантного ножа НР-40; он не мучился, умер быстро.
Майор Бойко – он не стервятник. Он забрал у них только необходимое. Очки-«консервы» у старшины и ППШ у рядового. Ну и сам мотоцикл. Взгромоздил в коляску чемодан с золотом и рванул по проселку, ревя мотором и клубя пылью. Чем наглей себя ведешь и уверенней – тем больше шанс проскочить.
Но на блокпосте все сразу пошло не так. Сопливый лейтенантик – плюгавенький, низкорослый, такие всегда злые, как сявки, и даже фамилия у него оказалась говорящая, Савкин – остановил его, попросил «документик», долго изучал майорскую корочку, уточнил зачем-то дату рождения, майорской шутке «вас тогда еще в живых не было» даже не улыбнулся, равно как и стоявший с ним рядом угрюмый солдат с ППШ.
– Куда-зачем следуете, товарищ майор?
Бойко быстро обшарил глазами блокпост – мешки с песком, стоящий на обочине «виллис» с ручным пулеметом и торчащей над задними сиденьями антенной, еще двое солдатиков, один из них голый по пояс, похохатывая, помешивали что-то в котелке над костром – и сказал спокойно и дружелюбно:
– Выполняю спецзадание разведки армии.
– Предъявите, пажалста.
– Что предъявить?
– Так эт-самое… спецзадание.
Спокойствие не сработало – попробуем, значит, склоку. Попробуем нервы.
– Ты чо, лейтенант Савкин, контуженный? – как бы теряя терпение, как бы на взводе зарычал Бойко. – Я командир седьмой десантно-штурмовой роты, место дислокации Лисьи Броды! Выполняю личное поручение начразведки армии! Следую с особо важными секретными данными!
Двое солдатиков у костра перестали гоготать и теперь смотрели на них. В глазах лейтенанта мелькнуло секундное сомнение, но он его подавил:
