– Вот и добре! – Тарасевич добродушно, с облегчением улыбнулся. – Вы на меня только не обижайтесь. Мы ж на одной стороне! Вы вот доктор, людей спасаете, а я военный, я старшина. Выполняю приказы… но тоже, в общем, спасаю, – он махнул рукой и повернул назад, к блокпосту. Оглянулся: – И то сказать… Вы нам, доктор, в городе сегодня нужны, лечить раненых. Заварушка тут у нас намечается.
Доктор Новак кивнул понимающе:
– Чем смогу, помогу.
– Вот спасибочки!
– Ты все правильно сказал, старшина: мы на одной стороне!
Тарасевич расплылся в улыбке, потом крепко, хоть и неловко, пожал доктору руку, повернулся к нему спиной и пошагал к блокпосту.
– Только я хочу на другую, – тихо добавил Новак и выстрелил.
Он не хотел убивать.
Только ранить. Только чтоб пропустил. И чтобы после – спасли.
Он, всю жизнь лечивший людей, точно знал, куда надо попасть, чтобы человек выжил. Но – всю жизнь лечивший людей, стрелял он из рук вон плохо.
Он попал гораздо левее. Тарасевич упал ничком.
Повинуясь инстинкту, многолетней повинуясь привычке, он его осмотрел. Нитевидный пульс, то есть pulsus vermicularis. Агональное дыхание. Рана была смертельной.
Доктор Новак убрал в карман пистолет, вынул пузырек с эликсиром и открутил крышечку. Если сбросить в протоку ручной пулемет и винтовку, если капнуть в этот разинутый в агонии рот всего одну каплю – снайпер выживет и, будучи безоружным, помешать ему уйти по мосту, вероятно, не сможет… Только тут ведь такое дело – эликсира не так уж много, и капли все на счету. Сейчас отдашь одну каплю – потом, случись что, именно ее может не хватить.
Доктор Новак закрыл пузырек и, помявшись, переступил через Тарасевича – иначе к мосту было не пройти.
По ту сторону моста, из населенного пункта с диковатым названием Лисьи Броды, уже полчаса как доносилась стрельба. Сержант Цыпкин закурил вторую подряд и мрачно спросил:
– Кто там с кем дерется? Война-то уже ведь кончилась…
Старшина Киреев, его товарищ, выпустил в небо колечко дыма:
– Война никогда не кончается.
– Вечно ты философствуешь. Я ж серьезно! Вдруг там наших щас убивают? А мы тут зачем-то торчим, – сержант Цыпкин взглянул на мост, на мутную протоку, на покосившийся щит с простреленной надписью «Лисьи Броды». – Какого хера мы тут торчим?
Старшина Киреев выпустил несколько колечек подряд, потом сплюнул с досадой:
– Ты ж сам знаешь, Цыпа. Приказ есть приказ.
– Эт-та что за хрен?! – сержант Цыпкин вскочил и сдернул с плеча автомат.
По мосту, шатаясь и подхихикивая, плелся всклокоченный, явно нетрезвый старик. Поравнявшись со щитом, он уцепился за деревянную ножку, запрокинул голову, вытряс в рот последнюю каплю из маленького флакона, отбросил его в канаву – и спустился с моста на берег. Заорал дурным голосом:
– Свободен! Свободен!
– Вот народ наш русский… Хоть в Сибири, а хоть в Китае, спивается все равно, – раздумчиво заметил Киреев, сдергивая с плеча автомат и выходя из укрытия.
– А ну стой! Р-руки! – рявкнул алкашу Цыпа.
Тот поднял дрожащие стариковские руки.
– Да я свой, ребята… Я же врач… Доктор…
– Назад, доктор! – скомандовал Киреев. – У нас приказ. Из города никто не уходит.
– Как же я могу… – алкаш затрясся и сделал неуверенный шажок от моста. – Ведь я не могу… Назад не могу…
Киреев и Цыпа синхронно навели на него стволы.
– А ну назад! – взревел Цыпа. – Считаю до трех и стреляю! Р-раз!
Старик закрыл лицо руками и грохнулся на колени, вздрагивая всем телом. Он, похоже, рыдал. Сержант Цыпкин выпустил короткую очередь – не по нему, а рядом, жаль было алкаша.
– …Два! На счет «три» стреляю на поражение!..
Алкаш отнял руки от заплаканного лица, поднялся и пошагал по мосту обратно.
Лейтенант Горелик вышел из штаба хмурясь. Тарасевич вот уже час как пропал со связи, он направил к блокпосту подкрепление, четверых, с ними Кронина – но и те куда-то запропастились.
Во дворе под транспарантом «Смерть врагам советской Маньчжурии» рядовой Овчаренко выдавал оружие последним городским ополченцам, двум бородачам-староверам, они сосредоточенно расписывались в тетрадке. За их спинами, весь в грязи и расхристанный, маячил зачем-то Новак, а увидев Горелика, сразу к нему подскочил:
– Мне сказали, вы тут теперь командир!.. Я имею сообщить командиру очень важные сведения!
– Что у вас? Только быстро, доктор.
– Видите ли, лейтенант. До сих пор я полагал, что из города, то есть из зоны проклятия, можно выйти, если пересечь границу, рубеж, – доктор Новак нарисовал пальцем в воздухе круг. – Я был уверен, что достаточное количество эликсира… Но неважно, неважно… Я ошибся. Мастер Чжао гораздо хитрее. Смерть, только смерть!..
– Доктор, что вы несете?!
– …Смерть – вот выход наружу! Для всех для нас! Раньше я считал, что проклятие касается только меня. Непростительная наивность. Все, решительно все, кто попал сюда, обречены остаться в этом месте навечно. Это как бы ад, но ад на земле, вы следите за моей мыслью? Но… – доктор многозначительно воздел палец вверх, – мертвые могут выйти. Им позволено! Парадокс…
