Лисья тропа [СИ] полностью

— Ты всего лишь служанка и будешь делать то, что тебе прикажут!

— Госпожа ошибается. — Снисходительным тоном осадила эльфийку Тайли, игнорируя возмущенные подобной наглостью взгляды в свою сторону. — Я не имею никакого отношения к слугам.

Эльфийки были разодеты в шелковые платья, и они с отвращением взирали на мужскую одежду Тайли. Но кроме всего прочего в их глазах все же плескался страх при виде оружия, развешанного на стенах и излишнего спокойствия самой Тайли.

— Возможно. Но все же ты рабыня. И будешь делать то, что я прикажу после завтрашней церемонии. — В глазах невесты теперь открыто плескалась ненависть. И для Тайли стало очевидным, что их отношения вряд ли когда-нибудь станут лучше. — Завтра я стану княжной и буду владеть всем в этом замке, включая и тебя. Ты станешь моим прикроватным меховым ковриком, моей комнатной собачкой, что будет подносить туфли мне по утрам…

Возможно, будущей княжне и рассказывали о Таллиате, о ее роли здесь, непосредственно в замке, а также в постели князя, и девочка лишь решила расставить приоритеты, но вот чего она не учла, что кицуне не стоит злить. Тайли очень старалась, но с каждым словом эльфийки, хищник когтями и зубами рвал плоть изнутри, пытаясь выбраться наружу. И он преуспел. Глаза Тайли заискрились, зубы заострились, длинные когти проявились на ее тонких пальчиках. Утробный рык вырвался из ее горла, и эльфийки разом отпрянули, упершись спинами в закрытую дверь.

— А теперь послушай меня, госпожа. — Хриплый голос Тайли был наполнен сарказмом и звучал шипяще из-за длинных белоснежных клыков. — Здесь нет и не будет ничего твоего. И я служу лишь моему повелителю, князю. А он изрядно щепетилен в отношении своих вещей. Будь то власть, замок или личные рабы. Может ты и станешь завтра княжной, но будь уверена, что твое положение приобретет вид очередной личной игрушки в обширной коллекции Анкалиона. Пусть ты и свободна, но узы брака станут твоими кандалами, хоть и не столь явными, как мои. А теперь прошу простить меня. Князь велел вернуться мне в его комнату, после того, как он закончит купание.

Нессиме пораженно застыла, не в силах вымолвить ни слова, а служанки позади нее и вовсе сжались от ужаса. Но когда Тайли стала приближаться к ним, все трое шустро выскочили в коридор и исчезли в неизвестном направлении. Девушка раздраженно передернула плечами, стряхивая с себя гнев и агрессивные лисьи черты, и постучалась в княжеские покои. Заходя внутрь, Тайли думала о том, что эта стычка с княжной стала первой в веренице, что не заставит себя ждать.

Как Тайли и предполагала к своей досаде, князь пожелал провести свою последнюю холостую ночь с ней.

Она покорно исполняла все его прихоти и пожелания, ненавидя каждую секунду свое предательское тело, которое так жаждало мужских прикосновений. Лиса в ней требовала ласки, и Тайли в который раз не могла долго ей сопротивляться — слишком сильным становилось желание. Потребность брала верх над разумом, и девушкой полностью завладевали чувства, ощущения.

Князь всегда и во всем предпочитал доминирование, но в страсти он уступал место своей Тайли. В сексе она становилась дикой, ее первобытная чувственность вырывалась на поверхность, и она раз за разом возносила обоих к таким высотам наслаждения, коих князь никогда не испытывал с остальными любовницами. Тайли была уникальна, единственна и неповторима. Горяча и неуправляема, как бушующее пламя, своей страстью она почти полностью иссушала его, и Анкалион за это боготворил ее. Он не хотел, чтобы окружающие заподозрили, что с каждым годом Таллиата все больше и больше завладевает его сердцем, становится его слабостью, и старался как можно реже звать ее в свою постель, хотя тело и молило об обратном.

Он знал, что кицуне ненавистна каждая ночь с ним, но всякий раз, когда тело предавало ее, он ликовал. Князь снова и снова доказывал ей, что владеет полностью ее плотью, и скоро ему подчинится и ее душа. Может он и полюбил ее за то, что она, спустя два века, все еще сопротивлялась ему. И он задавался вопросом, какими станут его чувства, когда Тайли все же сдастся? Будет он так же любить ее или отшвырнет, как сломанную игрушку?

Поздно ночью, когда Анкалион вполне насытился горячей наложницей, он позволил ей лежать рядом и ласкать тонкими пальчиками его грудь. В такие ночи Тайли до утра не покидала княжескую кровать. И сейчас, лежа под боком у своего поработителя, она решилась задать волнующий ее вопрос.

— Господин…

— Ммм… — Сонно ответил князь.

— Могу я узнать?

— Можешь. Спрашивай, моя сладкая Тайли.

— После вашей свадьбы, какова станет моя участь? — После этих слов, сорвавшихся с ее губ, Тайли замерла, со страхом ожидая ответа.

— О чем ты? Все останется как прежде. — Был удивленный ответ. — Нессиме никогда не сравнится с тобой. Я так же, как и раньше буду брать тебя в свою постель. Тебе нет равных среди эльфийских женщин.

Может эти слова и должны были потешить самолюбие любой другой прелестницы, но только не Тайли. Она вполне бы прожила спокойна и без этих встреч. Нет, ее страшило иное.