– Не буду, доченька… Пойдем домой? У нас с тобой там столько интересного! – Оля крепко обняла дочку, вытерла слезы и начала собираться.
Прощание было тяжелым. Соня будто чувствовала неладное, и, наверное, в первый раз не желая уезжать от мамы с отцом, начала капризничать.
– Сонечка, ну что ты… Бабушка так по тебе скучает… – ласково уговаривала её Оля.
– Нет! Только с мамой, с мамой… – плакала Сонечка, разрывая Олино сердце на куски.
– Слушай! Совсем забыл тебе сказать… – Рома наигранно округлил глаза, будто удивляясь. – Дед посадил в саду тюльпаны… Красные, жёлтые и даже розовые…
– Тюльпаны? – заинтересовавшись, Соня на секунду перестала плакать.
– Да! Самые настоящие… – Рома решил воспользоваться положением, незаметно махнул Оле на прощание рукой и быстро вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Олю поглотила давящая тишина квартиры. Всё произошло так быстро, она даже понять ничего не успела… Слез не было, руки и ноги стали ватными. Оля тяжело опустилась на диван.
– Вот и всё… – пронеслось в её голове.
Осознание этого факта наполняло её сердце жутким холодом. Но вместе с ним пришло и облегчение: Оля боялась этого прощания – боялась проявить слабость, разрыдаться и признаться во всем… А сейчас всё было позади. И она не будет травить себе душу, вспоминая прикосновения тёплых Сониных ладошек… Она должна действовать согласно плану.
Было уже за полночь. Оля сидела на диване и пила вино. Горел светильник. Из открытого окна доносился приглушённый лай собак.
Оля думала о своей уже почти прожитой жизни. Она жалела о том, что вовремя не отпустила мужа. Ведь тогда и у неё, и у него появился бы шанс на настоящие, взаимные чувства… Она жалела о том, что не нашла себя и всю жизнь занималась тем, что было ей не так уж и интересно… Кто знает, может быть из неё бы получилась талантливая танцовщица или известный модельер? Она жалела о том, что предала и забыла свои детские мечты – она так и не полетала на воздушном шаре, не поплавала с дельфином, не завела большую собаку… Но даже не это терзало её больше всего. Самое страшное заключалось в том, что она никогда не умела наслаждаться жизнью. Не получала удовольствия от простых вещей – запаха весны, вкуса кофе, от того, что слушает красивую музыку, ходит босиком по траве… Вместо этого она купалась в своих обидах…
В голове появилась мысль – а может быть пожить ещё чуть-чуть? Исправить свои ошибки и насладится жизнью сполна? Но Оля быстро откинула её. Она ни за что не поведётся на эту с виду заманчивую перспективу. Да, она старалась наслаждаться каждым моментом в эти последние дни. Но наслаждение это было с металлическим вкусом ожидания смерти. Это во-первых. А во-вторых, скорее рано, чем поздно она сорвётся, расскажет, расплачется, обмякнет… И в итоге потеряет решимость и будет угасать медленно и страшно… Нет. Она ни за что не повернет назад…
Оля долго думала о том, как ей уйти. Она прекрасно осознавала, что безболезненных и красивых способов убить себя просто нет, поэтому иллюзий не строила. Также она понимала, что ни за что на свете не сделает этого дома – она просто не в праве поступить так с местом, где живут её любимые люди.
Оля допила последние капли вина, достала листок бумаги и написала:
"Доченька! Прости, что так рано оставляю тебя, но у меня просто нет другого выхода, поверь… Прошу тебя, цени каждый миг своей жизни и побольше мечтай… Я очень тебя люблю…"
Ниже:
"Любимый… Прости меня за всё, пожалуйста… За то, что держала тебя… И за то, что я сделаю… Я знаю, это будет страшно, но ты обязательно всё забудешь… И обязательно станешь счастливым".
Далее:
"В моей смерти прошу никого не винить".
Поставив подпись, Оля сложила записку вдвое, оставила на журнальном столе. Взяла с полки одну из книг, прочитанную ею ещё в юности. Это был роман Джека Лондона "Мартин Иден". Оля открыла страничку, заложенную закладкой и в сотый раз прочитала уже практически наизусть заученные строки:
