Пока шли приготовления, штурм Скутари сербским корпусом был отменён и получен приказ вернуться в Медуа. Там отряд Кауфманской общины раскинул палатку и начал приём больных и раненых. Большинству из них медицинская помощь не оказывалась неделями, особенно тем, кто был в плену у турок. За 12 дней в Медуа было принято 649 человек, около 120 человек получили пожертвования в виде постельного белья и одеял.
30 марта (12 апреля) 1913 г. МИД получил телеграмму российского императорского посланника Н. Г. Гартвига с изложением просьбы сербского премьер-министра Н. Пашича об отправке большого парохода Русского Добровольного флота в Дураццо для перевозки около 1000 раненых и больных сербских воинов в Салоники, где им будет оказана надлежащая помощь. На подлиннике документа была поставлена резолюция императора Николая II: «Было бы хорошо помочь».
Руководить отправкой сербских раненых в Салоники было поручено уполномоченному РОКК, сенатору[231] Борису Евгеньевичу Иваницкому.
Пароход «Петербург» прибыл в Сан-Джиованни-ди-Медуа[232] 18 апреля 1913 г. На месте оказалось, что, кроме раненых, в медицинской помощи нуждаются 250 человек больных сыпным тифом. Сербские власти попросили взять их на борт. Иваницкий приказал взять на борт всех. Всего госпитальное судно приняло 850 человек. На яхте черногорского короля из Дураццо прибыли Санкт-Петербургский Елизаветинский и Харьковский отряды, работавшие в Черногории. 19 апреля 1913 г. «Петербург» снялся с якоря.
Переезд в Салоники длился пять дней. Члены отряда делали ежедневные перевязки, усиленно работала аптека. По желанию семьи Терещенко лазарет Кауфманской общины вторично передал всё своё имущество в распоряжение сербских властей.
Спущенных на берег больных и раненых сербских воинов принял старший врач Иверского отряда А. Х. Бабасинов. Вместе с двумя сестрами и четырьмя санитарами он был командирован специально с этой целью ещё в начале апреля. Этот небольшой отряд привёз с собой значительный запас перевязочных средств и медикаментов. Сотрудникам Иверского госпиталя было доверено сопровождать 560 больных и раненых, перегруженных с этого парохода на санитарный поезд до Белграда. Остальные проследовали другим поездом.
Отряды имени Москвы, Кауфманской и Елизаветинской общин сестёр милосердия и Харьковский лазарет вернулись на «Петербурге» в Россию в конце апреля 1913 г.
Серьёзной проблемой для Сербии к лету 1913 г. стало большое количество раненых (по сведениям российского посланника – более 15000 человек). В госпиталях были зафиксированы вспышки холеры. По данным «Вечернего времени», вся страна имела вид «колоссального госпиталя»[233]. Ситуация усугублялась большим количеством больных и раненых болгарских пленных, которых сербам приходилось лечить на своей территории.
Сербское правительство обратилось за помощью к союзным и нейтральным странам. В конце июня 1913 г. российские средства массовой информации через сербскую миссию в Петербурге получили обращение к русским врачам. Премьер-министр Никола Пашич пригласил от имени своего правительства русских врачей в сербскую армию для помощи раненым. Супруги Гартвиг обратились с письмами к тем врачам и сёстрам милосердия, кого лично знали, с просьбой приехать и поступить на работу в сербские госпитали.
Из всех общественных организаций, ратовавших за скорейшее содействие в гуманитарных вопросах, единственной способной оказать действенную помощь оказалось РОКК. С согласия императрицы Марии Фёдоровны Санкт-Петербургской общине во имя Святой Евгении поручили сформировать госпиталь на 200 кроватей для отправки в Сербию[234]. Учитывая эпидемиологическую обстановку в стране, оборудование было усилено походной лабораторией, микроскопом и сопутствующими расходными материалами. Попечительницей русского медицинского учреждения было предложено стать А. П. Гартвиг. Она выразила благодарность за оказанное доверие и пообещала сделать всё, что в её силах, чтобы помочь и облегчить отряду общины его задачу.
