Иосип Броз Тито пишет в автобиографической записке, что сразу вступил в Красную гвардию и подал заявления о приёме в партию и предоставлении советского гражданства. Воинское подразделение, в состав которого якобы входил Тито, занималось охраной важных объектов в Омске и ремонтом железнодорожных путей на станции Марьяновка в окрестностях города. Отметим, что никаких архивных документов по омскому периоду Тито исследователями не обнаружено, но ведь у только что пришедших к власти большевиков в принципе мог быть не слишком развит документооборот… Как бы то ни было, весной 1918 г. на Омск было предпринято нападение белочехов в союзе с атаманом Красильниковым. Перед лицом неприятеля Иосип Броз сразу же бежит из города вглубь степи, в деревню Михайловка. Велика вероятность, что бежал он к своей будущей супруге, Пелагее Белоусовой, с которой познакомился в Омске, во всяком случае, так сама Пелагея Денисовна рассказывала об этих событиях хорватскому историку Ивану Очаку. Иосип Броз оставался в этом селе 5–6 месяцев, по его словам, «благодаря симпатиям местного населения, искавшие красных белогвардейские патрули меня не обнаружили».
В ноябре 1919 г. Колчак был выбит из Омска, и необходимость прятаться отпала. Иосип Броз получил возможность вернуться в город и вступить в коммунистическую партию, о чём он, согласно биографиям, мечтал всё время, пока скрывался в степи. Характерно, что в анкете, заполненной накануне VII конгресса Коминтерна, Тито ни слова не пишет о том, что был принят в ВКП(б) в 1919 г., он упоминает лишь о членстве в КПЮ с 1920 г.
А вот его женитьба на Пелагее Белоусовой сомнению не подвергается. Их брак был зафиксирован Боголюбовским районным революционным комитетом Омской области 7 января 1920 г., за № 1345, причём под фамилией Брозович – «Пелагея Денисовна Брозович действительно является супругой военнопленного Иосипа Брозовича». Почему Тито прибегнул к псевдониму, остаётся загадкой. В 1920 г. Иосип Броз с супругой приезжают в Петроград. Ему предлагают остаться в Советской России, в составе Югославских бригад. Согласно Дедиеру, Броз думает над этим предложением, но ему на глаза случайно попадает статья в какой-то газете, озаглавленная «В Кроации крестьяне поднялись на восстание» и он понимает, что должен ехать на родину. Так заканчивается первый «русский» период в биографии Иосипа Броза Тито.
Если в 1914 г. Иосип Броз уехал из родных мест в качестве защитника отечества – бойца домобрана (какими бы ни были его политические симпатии), то, вернувшись, оказался даже не гастарбайтером, каким он был до войны, а бездомным безработным люмпен-пролетарием. Правда, Иосип Броз быстро сориентировался в новой ситуации: возобновил членство в профсоюзе металлистов и вступил в коммунистическую партию Югославии. Ему, как потенциальному партийному и профсоюзному активисту, нашли неплохо оплачиваемую работу в городе, в механической мастерской. Тито участвует во многих забастовках, происходящих в Загребе, ведёт агитационную деятельность. В годовщину Октябрьской революции им была прочитана лекция в здании профсоюзов, которую он закончил словами: «Только вооружённой борьбой может рабочий класс добиться власти!» Это, судя по всему, было первое публичное выступление Иосипа Броза.
Иосип Броз как раз успел освоиться в этой атмосфере политической свободы, когда не надо было ни от кого скрывать свои взгляды и членство в коммунистической партии, как свобода высочайшим указом была отменена. 31 декабря 1920 г. в стране властями была принята так называемая «Обзнана» – этим указом коммунистическая партия, коммунистические профсоюзы, союз коммунистической молодёжи были запрещены, лидеры партии арестованы. Иосип Броз переходит на полулегальное положение, а после принятия 4 августа 1921 г. закона о защите государства бежит из Загреба и оказывается в селе Велико-Тройство в окрестностях г. Беловара. Стали ли условия действительно непереносимыми, вынуждающими бросить всё и бежать из города, нам неизвестно, но показательно, что, покидая Загреб, Тито выбрал для укрытия условия, максимально похожие на те, с которыми ему приходилось иметь дело в России, – мельницу в удалённой от больших городов деревне. Возможно, от правящей династии он ожидал чего-то типа колчаковского «белого террора».
