В тот же день появилась очередная записка Отдела внешней политики ЦК ВКП(б) о Югославии, озаглавленная «Об антимарксистских установках руководителей компартии Югославии в вопросах внешней и внутренней политики». Главные обвинения были связаны с выявленным кремлевскими экспертами в последние месяцы отходом югославского руководства от магистрального направления марксизма-ленинизма в теории и практике, а также «неправильным, недоброжелательным отношением» к СССР и ВКП(б) – испытанному и признанному руководителю всех антиимпериалистических сил мира»[302]. Не получив покаянного ответа из Белграда, Сталин и Молотов направляют Тито 27 марта письмо, в котором в общем виде повторялись обвинения из записки Отдела от 18 марта. Но и это не вызвало ожидаемой в Кремле реакции. Тито и его соратники сами переходят в наступление, и в ответном письме от 13 апреля пишут о том, что все обвинения против юго славской стороны построены на неточной и тенденциозной информации, полученной советским правительством, имеющей целью «нанести вред югославскому руководству, т. е. новой Югославии затруднить восстановление страны, не дать возможность реализовать пятилетку, и тем самым строительство социализма в стране». В письме подчёркивалось, что СССР в сегодняшней Югославии и её руководстве имеет самого верного друга и союзника, готовых в случае тяжёлых испытаний разделить все тяготы с народами СССР. Письмо было обсуждено и утверждено на пленуме ЦК КПЮ, все советские обвинения отвергнуты. Для разъяснения возникших проблем югославы предлагали прислать в Белград несколько членов ЦК ВКП(б)[303].
Если югославы отказывались принять кремлёвские обвинения и предлагали обсудить и урегулировать весь комплекс вопросов, то Сталин, как стало ясно из последующих событий, решил идти по отработанному в 30-е гг. в СССР жёсткому, репрессивному сценарию, усиливая давление на Белград по всем направлениям. Отзыв специалистов был первым ударом, за которым последовали фальшивые обвинения в отступлении от марксизма, сокращение помощи, а затем и решение вынести конфликт на обсуждение братских компартий. Письмо за подписью Сталина и Молотова югославскому руководству от 27 марта Кремль сразу же разослал компартиям – членам Информбюро в расчёте на их безусловную поддержку советских шагов в отношении КПЮ. Часть из них без паузы выразила свою солидарность с Москвой (венгры и чуть позже болгары), другие сделали это позднее, а некоторые после повторного напоминания (чехи). Резолюции ЦК компартий Москва немедленно направляла в Белград, который ещё оставался местом пребывания Информбюро. Во второй половине мая советское руководство послало югославскому руководству письмо с предложением созвать совещание всех компартий – членов этой организации, предположительно на юге Украины. 17 и 20 мая Тито и Кардель ответили на него, сообщив, что участие югославских товарищей в планируемом заседании Информбюро невозможно, поскольку советское руководство без ведома ЦК КПЮ разослало девяти компартиям своё первое письмо, и они уже приняли по нему резолюции[304]. Эта позиция была высказана Тито заместителю М. Суслова в Отделе внешней политики ЦК ВКП(б) В. Мошетову, который привёз в Белград письмо от 18 мая. Тито отметил в беседе с ним, что югославская сторона готова была бы обсудить вопрос о некоторых возможных ошибках с советскими представителями конфиденциально, но поскольку Кремль поставил эту проблему перед другими членами Информбюро, то дальнейшее её обсуждение не представляется возможным[305]. Несмотря на позицию югославов, Кремль начал готовить мероприятие, призванное коллективно заклеймить югославских отступников от генеральной марксистско-ленинской линии, истинное направление которой было известно только советскому руководству. К началу июня были подготовлены проекты резолюции Информбюро «О положении в Коммунистической партии Югославии», а затем и доклада под тем же названием, которые дорабатывались по указаниям Сталина[306].
