Сложнее, чем оттолкнуть соседа по столу, было совладать с силой, в 1903 г. приведшей Карагеоргиевичей на престол и воспринимавшей их не иначе как марионетку в собственных руках. В 1911 г. офицеры-заговорщики, лидером которых был Драгутин Димитриевич-Апис, организовали тайное общество «Объединение или смерть» – знаменитую «Чёрную руку». «В центре её деятельности, – пишет А. Л. Шемякин, – было поставлено объединение сербского и югославянских народов в единое государство. И уже сама эта столь радикально заявленная цель не могла не привести к столкновению с властью, которая стремилась соотносить национальную политику с реальными международными условиями. Разочаровавшись в институциях и принципах парламентского государства, не дававших… возможности скорого решения сербского национального вопроса… основатели “Черной руки”… чем дальше – тем больше, становились угрозой гражданскому правлению»[128].
Престолонаследник Александр
Главным своим противником офицеры считали Николу Пашича, а «в 1909 г. они высказали намерение добиваться “смены” теперь уже Карагеоргиевичей! А годом позже Апис выступил за отречение короля Петра под предлогом того, что радикалы, якобы, “ведут страну к полному краху, а у него не хватает сил, чтобы отстранить их об власти”. Как видим, единожды нарушив присягу, харизматичный офицер был готов и далее свергать “неугодных” королей…»[129] Об отсутствии у себя и своих соратников верноподданнических чувств Апис лично уведомил Александра в конце 1911 г.: «Вы что думаете, что мы рисковали головой, чтобы вы ругались и игрались престолом? Поверьте, мы в состоянии еще раз рискнуть своими головами»[130].
Опасность, исходившая от Чёрной руки, политически сблизила престолонаследника и главу Народной радикальной партии (НРП). Устанавливая отношения с Н. Пашичем, Александр искал не только защиту от угрозы физической расправы, но и возможность избежать политической изоляции. А она была бы неизбежной. Ведь армия, в которой он хотел утвердить своё влияние, в значительной степени находилась под контролем заговорщиков. Кроме того, их воле подчинялся и престарелый король Пётр, который, по словам Б. Глигориевича, «считал себя обязанным за то, что они для него сделали, возведя на престол»[131].
В свою очередь для Н. Пашича неформальный альянс с Александром служил лишним подтверждением легитимности политической гегемонии Радикальной партии. Союз крупнейшей парламентской партии и престолонаследника – будущего короля – олицетворял гармонию отношений народа / народного представительства и династии, как их описывала сербская конституция 1903 г.: «Королевство Сербия – наследственная конституционная монархия с народным представительством». Кроме того, поддержка Пашичем Александра объяснялась пониманием того, что внутреннему развитию государства и его внешнеполитическому реноме вредит ситуация, в которой династия, какими бы ни были её представители, является объектом произвола со стороны доморощенных «преторианцев».
Король Александр I Карагеоргиевич
При этом важно отметить, что участников политического тандема, просуществовавшего почти два десятилетия, объединяло отнюдь не «сердечное согласие». Н. Пашич суверенитет народного представительства, то есть, фактически, свой и своей партии, ставил много выше прав монарха, что предопределило подчёркнуто менторский подход к отношениям с молодым престолонаследником. Тот, как вспоминал Г. Н. Трубецкой, «робкий, но в то же время самолюбивый, тяготился, по-видимому, авторитетом Пашича и пытался проявить собственную власть, но не всегда знал, как это сделать»[132]. Противоречия между Александром Карагеоргиевичем и «патриархом сербской политики» примут открытую форму чуть позже. А пока для них обоих была актуальной логика «враг моего врага – мой друг». При этом устранение «врага» откладывалось. Причиной тому был как его политический вес, так и необходимость консолидации всех сербских общественных сил перед лицом общего внешнего неприятеля. В 1912–1913 гг. Сербия участвовала в Балканских войнах, а в 1914 г. началась Первая мировая война.
Участие престолонаследника в боевых действиях оказало серьёзное влияние на его становление как государственного деятеля. Не зря после Балканских войн в официальных пропагандистских материалах он стал именоваться не иначе как «Великий освободитель сербства Е. В. Престолонаследник Александр, командующий 1-й армией». Признаемся, нам непросто оценить его личный вклад в военные достижения сербского государства. Это потребовало бы проведения отдельного военно-исторического исследования, для которого у нас нет ни документальной базы, ни специальных навыков. Остаётся делать только предположения, основанные на общеизвестных фактах, а также на мнениях современников и позднейших исследователей. О чём мы можем судить уверенно, так это о последствиях ускоренного войной политического «взросления» Александра для его союзников и неприятелей внутри Сербии. Но обо всем по порядку.
