Лицо Шорникова почему-то покрылось красными пятнами. Он засуетился, потом позвал кого-то из аппарата, приказал отвести меня в мастерские. Откровенно говоря, то, что начальник ДСР не захотел пройти со мной сам, меня несколько покоробило. Но его растерянность и неадекватность поведения списал на неожиданность моего визите. Оказалось, дело совсем в другом.
В мастерских не было никакого оборудования, смотровые ямы зияли пустотой. А самое неприятное - из туалета просачиваласась через приоткрытую дверь зловонная жижа. Вся туалетная комната до самого порога была залита нечистотами, перемешавшимися с разбросанными по полу отходами стройматериалов. Вернулся в кабинет начальника. На Шорникова было жалко смотреть. Он сидел, сгорбившись, будто в ожидании, что я его начну сейчас избивать. Не дожидаясь моих вопросом начал оправдываться:
- Понимаете… Строители подвели… Объект еще не принят из-за многочисленных недоделок. Акт не подписан, расчеты не произведены.
Выслушивать жалкий лепет дальше я не стал, прервал Шорникова.
- Выходит, вы и вторую зиму собираетесь жить без мастерских? Десять дней сроку, и мастерские должны быть задействованы! Проверка лично. А если увижу аналогичную картину, будете убирать нечистоты при мне собственноручно!..
В Витебске заглянули на базу ДСР-3, находившуюся в центре города. Согласно генплану города, она подлежала сносу. Пройти по двору можно было только в резиновых сапогах. Деревянные здания мастерских старые, обветшалые; в них, кроме двух токарных станков, практически никакого другого оборудования. Выдержки у меня не хватило, и я сказал главному инженеру М. И. Барановскому:
- Даже если бы вы знали, что дом, в котором живете, идет под снос, разве содержали бы в таком безобразном состоянии!
Забегая вперед, скажу, что Михаил Иосифович принял критику близко к сердцу и построил одну из лучших производственных баз дорожников Белоруссии…
Чем глубже я знакомился с положением дел в подведомственном хозяйстве, тем яснее становились причины и неравномерной работы управления, и жалкого состояния дорог. Дело было не в недостатке финансирования, не в отсутствии современной дорожной техники, хотя, конечно, и это имело немалое значение. Несколько фотографий дадут представление о тяжелой работе дорожников того времени, особенно эксплуатационников.
Главная причина крылась в самом отношении к дорогам: начиная от руководства республики и кончая рядовыми работниками дорожной службы. С екатерининских времен их называли дорожными обходчиками, после революции переименовали в ремонтеров, но техническое оснащение оставалось, как и во времена «просвещенной монархии», прежним - телогрейка, ватные штаны да совковая лопата.
Во время моего знакомства с положением дел в областях пришлось встретиться с большим числом руководителей разного ранга, и не все они могли похвастаться достойными результатами. Как-то в один из рабочих дней, уже под вечер, заехал в Сенно, районный центр Витебской области. Увиденное там меня приятно удивило, настолько контрастировало с положением дел в соседних районах. Несмотря на нерабочее время, решил заехать на базу ДЭУ и познакомиться с человеком, который на деле показал настоящий подход к порученному участку работы. Им оказался Афанасий Евдокимович Кириченко, фронтовик, вдумчивый и энергичный человек. За долгой беседой я много узнал профессиональных секретов. Подумалось, что вот бы таких людей в каждый район.
Уезжал из Сенно с надеждой и оптимизмом.
Мне вспоминается эпизод ввода в строй действующих окружной дороги Москвы. Это была первая двухполосная трасса в СССР. На ее открытие приехал Н. С. Хрущев. Ему дорога понравилась, и он всячески расхваливал дорожников. Но когда узнал стоимость одного километра дороги, пришел в ярость и кричал, что дорожники закапывают деньги в землю. Примитивное мышление и недальновидность Хрущева проявились и здесь, а последствия того крика ощущаются даже сегодня.
***
Патриархальный уклад Гушосдора был мало кому интересен как в верхах, так и в низах. Страна с триумфом осваивала космос. Атомные ледоколы прокладывали морские пути сквозь вечные льды океана. Не менее грандиозные задачи решались и на земле. Возводились гигантские заводы, строились новые города. Осваивались бескрайние просторы целины. Об этом рассказывали телевидение, радио и пресса. Говорить о каких-то мелких, грязных, непроезжих дорогах на фоне необычайных революционных свершений и постоянных побед, видимо, было неудобно. Молодежь уходила на современные фабрики и заводы. Ремонтеры вымирали по старости. Назначаемые пожизненно руководители считали оставшиеся дни до пенсии. Молодое инженерное поколение, не находившее себе лучшего применения и продолжавшее трудиться в системе Гушосдора, постепенно затягивало «ряской» ведомственного болота. Никто не высовывался. Никто никого не тревожил. Все шло спокойной, давно проторенной колеей…
