Новый, 1947 год минчане встречали с надеждами на то, что он принесет дальнейшее улучшение их жизни. И для этого были все основания. Оживала промышленность. Возобновили свою деятельность обувная фабрика имени Тельмана, швейная фабрика имени Крупской, пивзавод «Беларусь», дрожжевой завод «Красная звезда». В феврале велозавод выпустил первые велосипеды. В июле была введена в действие первая очередь тонкосуконного комбината. Богаче становилась культурная жизнь. Вернулся из эвакуации Государственный русский драматический театр. На базе разрушенного в годы войны клуба пищевиков построили кинотеатр «Победа» (архитекторы И. Лангбард и М. Бакланов).
В театре оперы и балета состоялась постановка оперы молодого композитора Дмитрия Лукаса «Кастусь Калиновский».
Правда, на уровне жизни людей это еще не сказывалось. По-прежнему были огромные очереди за продуктами. Ютиться приходилось в подвальных помещениях и бараках. Еще сложнее была ситуация на селе.
«Материальный уровень рабочих очень низкий, - докладывал в 1947 году нарком земледелия БССР Иван Ануфриевич Крупеня. - Многие семьи живут в землянках, испытывают недостаток питания. В ряде совхозов положение с одеждой и обувью настолько тяжелое, что рабочие избегают встреч с посторонними людьми… Землянки пришли в ветхость, в отдельных случаях грозят обвалом, заливаются водой, и это приводит к серьезным заболеваниям». Чтобы как-то прокормиться, многие горожане открывали под вывеской артелей и кооперативов надомные сапожные, портняжные и даже колбасные мастерские.
В начале лета 1947 года Пантелеймона Пономаренко вызвали в Москву. Поползли слухи, что в Минск он уже не вернется. И. В. Сталин решение упразднить совмещение должностей Председателя Совета Министров и секретаря ЦК на Украине и в Белоруссии, установленный во время войны. Об этом Пономаренко сообщил Жданов, намекнув, что его статус может измениться. Вечером того же дня Пономаренко пригласил к себе Сталин. В кабинете находились Молотов, Маленков, Хрущев, Берия, Жданов, Каганович и Вознесенский. Обращаясь к Пономаренко и Хрущеву, Сталин сказал:
- Мы решили разделить посты секретаря ЦК и Председателя Совмина. В войну было оправданно, а сейчас это не нужно. Вы, наверное, хотите остаться секретарями ЦК? Верно?..
Сделав паузу, Сталин, держа в руках незажженную трубку, медленно прошел вдоль кресел, внимательно вглядываясь в лица присутствующих. Он любил применять подобные психологические приемы. Зная о коварстве вождя, подозревая, что вопрос не риторический, Хрущев и Пономаренко молчали. Довольный произведенным эффектом, Сталин продолжил:
- Раз оба молчите, значит, верно…
И, помолчав еще немного, сказал:
- Но мы поступим иначе…
По бледным лицам Хрущева и Пономаренко нетрудно было догадаться, что переживали они в этот момент.
- Первыми секретарями Центральных комитетов изберем других коммунистов, не менее достойных, чем вы, занимать этот пост, а вы… - И снова взглянул на сжавшихся, будто в ожидании удара, Хрущева и Пономаренко.- …возглавите правительства республик. Какие будут мнения на этот счет у членов Политбюро?
Все члены Политбюро дружно закивали головами.
- Правильно!
- Нужна ротация кадров.
- Это ленинский подход к делу!..
- Ну, коль нет возражений, значит, так и решим… Мнение товарища Хрущева на этот счет нам уже известно. А кого вы, товарищ Пономаренко, считаете подходящим для направления на партийную работу в Белоруссию.
Явно не ожидавший такого вопроса Пономаренко замялся. Сталин терпеливо ждал.
- В партии, товарищ Сталин, таких кандидатур немало. На мой взгляд наиболее подходящими могли бы быть Игнатьев, Шаталин, Патоличев, Гусаров…
- Ну что ж, - сказал Сталин, - коль вы так считаете, первым секретарем ЦК мы рекомендуем товарища Гусарова, вторым - товарища Игнатьева и секретарем по пропаганде товарища Иовчука.
Когда все ушли, Сталин задержал Пономаренко.
За судьбой этого руководителя он следил давно, еще с того момента, когда молодой Пономаренко осмелился вступить в перепалку с Георгием Маленковым по поводу издания научно-технической литературы, настояв на выпуске учебника по металлургии буржуазного автора. Ему импонировали интеллект Пономаренко, его смелость и умение отстаивать собственную позицию. Знал, что Никита Хрущев всячески старается воспрепятствовать его дальнейшему продвижению, не брезгуя никакими методами, и даже сталкивал их иногда лбами, всегда отдавая предпочтение молодому Пономаренко. В конце жизни вождя, после того как был осужден и расстрелян по «ленинградскому делу» заместитель Председателя Совнаркома, академик Николай Алексеевич Вознесенский, которого Сталин однажды назвал своим возможным преемником, стали даже поговаривать о том, что именно Пономаренко он прочит теперь на свое место. Так ли это, теперь можно лишь гадать, но бесспорно, что Сталин высоко ценил и доверял Пантелеймону Кондратьевичу.
