– Ладно-ладно, – парочка поспешно удалилась в сторону.
– Пойду я, Шура, надо мне встретится с Валей, поговорить.
– Уверена? После всего случившегося, он считает тебя, ну как бы сказать помягче…
– Никак. Но я единственная смогу напомнить зачем ему сдалась столица. Единственная, кто знает, через что нам пришлось пройти вместе…
* * *
– И тогда он мне говорит – “была бы ты Настей, не знаю ушла бы целой отсюда!”, – Лиза, заливалась хохотом, рассказывала компании историю.
– Странно получилось, этих “охранников” надо бы по статье притянуть, за коррупцию, – рассуждал Мирон попивая недавно сделанный кофе, – тьфу, а ну дайте сахара!
– Самое странное, что она пошла гулять с двумя парнями!, – поднявшись за сахарницей, у Васи включались сцены ревности, – не весть что могло случится, – положив перед отцом посудину закончил тот.
– Главное, что целыми вернулись, – подытожила девушка, – ну как ты, Валя?
– Хорошо, я в норме, – не меняя своего закрытого положения, отвечал Видоплясов, – мне действительно приятно видеть вас рядом, на моей стороне.
– Мы не можем быть ни чьей другой, мы ведь знаем правду!, – разглагольствовал младший Трубецкий.
– У общества другая правда, – минорно запел Валерьян.
– Это дело будет замято, улик слишком мало, а этого Выговского из гроба уже никто не достанет. Меня смущает другое, схера-ли он промолчал на допросе, но рассказал перед побегом? Неужто кто-то планировал падение твоей карьеры так издали? И может ль быть это связанно с теми, кому удалось сбежать из “Снежинки”?, – насыпая 5 ложечек сахара и аккуратно помешивая варево, рассуждал Мирон, – очень все мутно, ребятки, – он медленно отпил кофе.
– Не думаю, что нам что-то угрожает, – нервно улыбнулся Василий.
– Неожиданно возросло количество дел, причастных до картеля, – продолжал Валентинович, – начали работать не так чисто как раньше. В механизме слетел винтик.
– Хочешь связать все это вместе, батьку?
– Хочу поймать тварей. А когда зацикливаюсь на чем-то, мозг погружается в паранойю и могу видеть, чего нет, и складывать дела, которые невозможно сопоставить. Так или иначе, другие это называют “чуйкой”, а у меня, походу, она пипец какая развитая, работает как часы.
В дверь постучали.
– Кто?, – крикнул Вася.
– Я, – голос Надежды послышался за дверью.
– Впустить её?, – обратился панк к Валерьяну.
– Да.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
– Валя, – начала девушка, присев рядом, – ты ведь помнишь реку?
– …, – в ответ стояло молчание.
– Помнишь занятия по математике?
– …, – тот заметно погружался глубже в раздумья.
– Не забываешь, как боролись со всем вместе?
– Не забываю, – тяжело соскочило с его уст, тот едва дергал сухими губами. Надежда легко поцеловала парня в лоб, перед тем отодвинув его светлые локоны.
Вмиг перед глазами замелькали сотни различных образов – берег реки, старый дом, тетрадь, природа, запах ивы, сад, дедушка, яро махавший косой, приставучие сорняки у ног. Образы сельской жизни, образы из детства…
Мало кто помнит, какой же это был год, но известно наверняка, Валерьян Видоплясов уже давно как перешел в среднюю школу Сельского Многопрофильного Лицея №4. Тогда, солнце светило намного ярче, трава, легко щекотала ноги своим зеленым ковром, а приятное дуновения ветра срывало спелые яблоки с деревьев, те громоздко падали на землю, обретая немного побитый вид. Он собирал их по пути в школу, Вале было приятно на одной из перемен полакомится ими, даже такими, уже не в товарном виде. Самые красивые старался оставить Надежде, ей были приятны любые знаки внимания. Но, несмотря на все старания парня в отборе фруктов, в тот день, Нади почему-то не было в школе.
– Не похоже на неё, – подытожил он, закинув портфель на плечи и выйдя на улицу, тогда ослепительный луч сразу ударил промеж глаз, Валя успел украдкой прикрыться ладонью. За целый день сидения в этом кирпичном здании, уткнувшись в учебник, глаза отвыкли от столь яркого уличного света, – может подождать её у
Если немного пройтись по окраине леса, свернуть с протоптанных тропинок и устремится на северо-запад, можно было выйти на речной берег, что смахивал больше на женственного вида горный ручей. Ведь был окружен лесом, над ним свисали волосатые лапы ив, стремилась к солнцу трава, заводился птичий оркестр. Одно из таких мест, над которым бы хотел развеять свой прах великий поэт.
Надежды не оказалось даже здесь.
– Совсем не похоже, – проронил вслух Валерьян, – может стоит пойти к ней домой?, – с опаской спросил сам у себя, – пф, я не самоубийца.
– Валя!, – вдруг девичий голос послышался сзади. Она таки пришла, махала рукой, стоя на маленьком уступе. Поглазев на парня, поспешила спустится, съехав по земельному покрову, оказалась рядом, – извини, что опаздываю.
– Я привык, – выкинул в ответ тот, – почему прогуливаешь?
