«Можно и так сказать», – пауза в две минуты. – «Я айтишник, но сейчас помогаю другу наладить бизнес, так что можно сказать, что сейчас я менеджер по связям»
«Как интересно!» – я билась головой в плюшевый живот Вениамина и костерила себя за навязчивость.
«На самом деле, это очень интересно», – сразу же ответил Тимофей. – «Столько новой информации, узнаю потихоньку город, пока бегаю по делам друга»
«А расскажи ещё что-нибудь», – я уже не просто кусала губу, я почти жевала её. Надо же быть такой… такой бесцеремонной.
«Ну не знаю… какое у тебя любимое блюдо?» – Тим опять пропал и, пока я набирала ответ, выдал: – «Я вот люблю салат «Цезарь», а ты?»
Тут уже я не знала, что сказать. Он ведь не поверит, что именно это я и писала. А я старалась, расписывала разные места и приправы, даже упомянула хрустящие листья салата, которые иногда попадаются в неожиданных местах. Вдохнула, выдохнула и стёрла сообщение. Настроение сразу пропало. Если я скажу, что без ума от «Цезаря», он решит, что я подмазываюсь, а если промолчу…
«Не знаю, наверное, я всеядная»
«Это ты зря. Обещаю накормить тебя самым вкусным цезарем в твоей жизни!» – он печатал что-то очень долго, но тоже стёр текст, написав короткое: – «Мне пора бежать, дела».
Я отложила телефон в сторону, намотала на руку уши Вениамина и прижалась лбом к блестящему носу зайца. «Дуры ты, Ксения Сурова. Дура, каких свет не видывал! В кои-то веки попался интересный мужчина, а ты двух слов связать не можешь». Несколько часов я предавалась самобичеванию, посыпала голову пеплом и бросала взгляды на экран телефона.
Тим больше не писал, очередная партия таблеток была выпита, а день ещё не закончился. Телевизора у меня не было, сидеть в соцсетях не хотелось, так что я решилась на страшное: позвонить маме. Нет, она у меня хорошая, добрая, но временами бывает слишком напористой. Как с моим дипломом, например. Или с попытками выдать меня замуж за Женьку Бондарева.
С бывшим соседом по парте мы держали взаимный нейтралитет, но нашим мамам казалось, что мы идеальная пара. А уже если они объединялись, то всё – тушите свет. Татьяна Геннадьевна вела у нас биологию и всегда садила нас с Женькой вместе, заставляла его после уроков таскать мою сменку и портфель. А в выходные мы должны были гулять не меньше четырёх часов.
Причём если кто-то скажет, что мы были порознь – крик будет такой, что трактор на полях заглохнет. Вот мы таскались вместе, он на велике, я на роликах. Потом садились на лавочку возле дома и каждый занимался своим делом: я читала книжки, а Женька мастерил рогатки и кормушки, вырезал какие-то фигурки из дерева и старался не отсвечивать.
– Привет, мам, – обречённо произнесла я, морщась от звуков телевизора. Мама любила смотреть музыкальные каналы на большой громкости. Когда я жила с родителями, мне приходилось быть в курсе всех событий в жизни мировых звёзд.
– Ксюша? А ты чего днём звонишь? Уволили? – мама убавила звук и наверняка села на любимое кресло. – Наконец-то! Давно пора бросить эту работу и вернуться домой.
– Нет, мам, – я размотала уши Вениамина и снова накрутила их на руку. – Я на больничном, подцепила ротовирус где-то.
– Шляешься по всяким забегаловкам, нет чтобы дома готовить, – тут же оседлала любимого конька мама. Тот факт, что я не любила готовить казался ей вызовом и укором. Как же, у такой домовитой мамы и дочь неумеха.
– Да при чём тут забегаловки? – я нахмурила брови и погладила нос плюшевого зайца. Блестящий, коричневый, почти как настоящий.
– А при том, что там антисанитария и народ разный ходит, – с раздражением бросила мама и тут же сменила тон. – Женечку тут видела на днях, такой статный стал, ну прям красавец. Таня говорит, что он в спортзал ходит, мышцы качает.
– Это хорошо, здоровый подход к спорту ещё никому не навредил, – пробубнила я, старательно тыкая нос Вениамина. Это всегда меня успокаивало во время маминых нравоучений.
– Так ведь он из-за тебя туда ходит! – воскликнула она, наверняка всплеснув руками. – Таня как услышала, что ты там в свои фитнесы ходишь, сразу Женечку записала.
– Понятно, – я закатила глаза. Женьку, конечно, жалко, но в свои годы он мог бы уже начать думать своей головой. – В общем, у меня всё нормально, работаю потихоньку. Сейчас вот недельку поболею и снова в путь.
– Ксюша, я тебе ещё раз повторяю, увольняйся и приезжай. Ну что ты там в своём городе ищешь? – о, теперь она начала уговаривать. Каждый наш разговор с мамой всегда идёт по одному сценарию: попытка надавить, затем заманивание с умасливанием, а потом будет приказывать. – У нас ведь всё есть. Кинотеатр вот отремонтировали, тётя Гуля ресторан открыла, там даже эти, как их. Лепёшки ваши с мясом новомодние.
– Шаверма что ли? – вот тут даже я удивилась. Откуда бы в моём родном городке могли узнать про такое специфическое блюдо, да ещё и готовить научились?
– Вот, ага. На «ша» что-то, шурма, шурпа, – мама перечисляла названия, совершенно не видя разницы. Эх, а ещё меня упрекает за то, что я часами не стою у плиты. – Кавказская кухня.
