При каждой встрече с Ш. узнаю, что он открыл нового выдающегося писателя, художника. Я ему сказал, что не занимаюсь и боюсь заниматься подобными пророчествами. Помню, когда дома начинали говорить о наших доморощенных пророках, дядька Фаддей смеялся: «Все пророки в мокрый год вымокают, а в засушливый — высыхают. Не знаю только, откуда они берутся снова».
Прочел сборник «В красном углу» нашего белорусского ксендза Баки — Янки Былины. Я не буду критиковать автора, который взялся за непосильную для него работу. Язык и образы его очень примитивны, композиция напоминает воскресные проповеди в костеле. Но все же в стихах много искреннего чувства, а в байках — народного юмора.
16 июня
Кто-то, кажется Поль Фор, высказал мысль, что поэзией нельзя заниматься, с поэзией нужно родиться. Но у нас поэзией занимаются даже те, кого на пушечный выстрел не следовало бы к ней подпускать.
Навестил своих литовских друзей на Антоколе. Возвращался вечером. Спешить некуда было. Я поднялся на Замковую гору, откуда рукой подать до Трехкрестовой, увенчанной своеобразным памятником, видным чуть ли не из всех кварталов города. Возле могилы повстанцев 1863 года — группа туристов. У подножия креста — терновый венок. Вечерняя заря долго не догораем на шпиле, на колокольне кафедрального собора, которая, словно подъятый перст праведника, грозит городу, что погружается в мрак разврата, в адское пламя разноцветных рекламных огней ресторанов, баров, кино, магазинов…
На главной улице — Мицкевича — конная и пешая полиция: говорят, разыгрался какой-то скандал в ресторане «Штраль», со студентами подрались военные. Возле магазина остановил меня К. Довольно неприятный человек, но нужный: только через него я могу почти регулярно доставать в библиотеке советскую прессу. Уговаривает меня взяться за историческую тему. А во мне словно черт какой-то сидит: если кто-нибудь дает мне советы, он толкает все делать наоборот. К. хвалил мне анемичные стихи А. Бартуля. Поспорили. Я спросил K., читал ли он поэтов, стихи которых — к великому сожалению — печатаются только в обвинительных актах. Нет! А жаль!
17 июня
Целыми днями работаю над новыми стихами, делаю заметки, заготовки. Когда-нибудь да пригодятся. Стараюсь сориентироваться в джунглях различных современных направлений и школ. Как Фома неверующий, хочу до всего дотронуться своими руками, чтобы знать, что почем.
У нас часто говорят о верности традициям. Главной традицией должен стать бунт против всего, что отжило свой век, бунт против каких бы то ни было схем, а не наследование открытий прошлого.
18 июня
Записал золотые строчки из народной песни:
Загнал коня, без устали гарцуя,
Стоптал сапожки, до утра танцуя,
Шапчонку стер, в поклонах изгибаясь,
И промочил платок свой, утираясь.
А записал я это у бродячего музыканта, когда гостил у своего задубенского дяди Игнася. Музыкант возвращался с какой-то свадьбы и, сбившись с дороги, забрел на хутор. Дядька вывел его на большак и показал, в каком направлении идти. Долго в вечерней тишине слышался захмелевший голос музыканта и скрип его гармошки.
На рынке две женщины говорили о ком-то, кто живет в раю. Неплохая тема для сатирического стихотворения: «Направо от рая». Нужно будет подумать о ней, а пока записываю еще одну тему, она давно уже меня занимает: когда боги раздавали всем людям таланты, последнему человеку достался всего лишь смех, на который никто не обращал никакого внимания. Только потом с ужасом спохватились боги, что человек, вооруженный смехом, может оказаться более могущественным, чем они сами…
19 июня
Заходил полицейский — проверить, на месте ли я, не сбежал ли куда. Узнав из домовой книги, что я из Мядельской волости, начал перечислять знакомые деревни, поселки, поместья, в которых он бывая, когда служил в Кривичах.
— Не повезло,— сказал он.— После налета партизан на полицейский участок в тысяча девятьсот двадцать втором году понизили в чине и перевели в Вильно.
— Теперь у вас, наверно, меньше работы? — спросил я его.— Газеты пишут, что компартия распущена…
— Это я знаю, но коммунисты остаются коммунистами — вот беда,— ответил он и поспешил распрощаться.
Принялся за неоконченные стихи, хоть чувствую, что за плечами стоит недоброжелательный читатель и следит за каждым моим словом. Поэтому и дневник мой похож на какой-то тайник. Надеюсь, когда-нибудь я смогу извлечь из него то, что припрятано от лихих глаз и рук.
21 июня
Трудно расти, находясь среди людей, у которых нечему научиться, среди людей, которые сами не могут избавиться от своей западнобелорусской провинциальности. В книжном магазине на Остробрамской встретил нескольких «деятелей» и поругался с ними. Упрекают нас, молодых, в отсутствии должного уважения к старшим, к тому, что они сделали, и т. д. и т. д.
И сегодня у нас свиные рыла
Венчают венком лавровым.
(Гейне)
И в то же время болит сердце, когда видишь, как мы в лаптях бежим, задыхаясь, чтобы догнать соседей.
Заскочил в Студенческий союз просмотреть газеты и переждать грозу. Подошла К. Она будто бы интересуется белорусской поэзией.
— Что вас вдохновило на стихи? Любовь?