– Постарайся никого не убить по пути, – посоветовал Солейль и последовал за ним.
Я дождалась, когда он свернет в раздевалку, и бросилась в туалет.
Пальцы постепенно отнимались и дергались, словно кто-то проверял действенность ниточек. Мир переворачивался вверх тормашками и обратно, так что приходилось цепляться за стены и двери, чтобы не упасть, и приказывать ногам шевелиться. Из классов, мимо которых я проползала, доносились монотонные голоса учителей; охранник смерил меня подозрительным взглядом, но не остановил.
Справиться с ручкой едва ли удалось. Поняв, что все ниже локтя меня не слушается, я взяла ее зубами и таким образом прорвалась внутрь. Дверь автоматически захлопнулась, я нырнула в ближайшую кабинку и поспешно опустила пластмассовую перегородку; к счастью, здесь не ставили задвижки – с ними я бы точно не сладила.
Как только я упала на сидушку, свет померк.
– Ну что, Хель, – вздохнула Варвара. – Тебе осталось совсем недолго. Последнее слово?
Тьма была всепоглощающей, как в тех, самых первых снах, и, как и в одном из них, я тонула в ней, захлебывалась. Только больше не было хрупкой опоры под ногами, рухнули блоки и барьеры – я осталась наедине со своими грехами, страхами, опасениями и гневом. Тьма бурлила, и где-то в глубине ее раскрывал пасть исполинский монстр.
«Нет-нет-нет! – кричала я, но вместо вопля из горла вырывался жалкий хрип. – Нет!»
– Тебя никто не спасет, а ты слишком слаба для того, чтобы защитить себя самостоятельно. Давай же, Хель, уступи и увидишь, как прекрасно вне этого мира.
«Раз вне его так прекрасно, что же ты рвешься в него, будто за тобой гонятся демоны?»
Варвара лишь хмыкнула, и тьма уплотнилась – больно до безумия, до алых вспышек, до огня в легких. Я судорожно открывала рот, пытаясь вытолкнуть крик, но получала лишь тишину, разрезаемую хохотом древней ведьмы.
– Я предложила тебе избавление, а ты выбрала мучительную смерть.
Сплошной куб, стремящийся сплющить меня, раздавить. Накатила паника – накрыла мощной волной, так что засбоили провода нервов. Я превратилась в червяка. И очнулась, только ощутив лаву, текущую по щеке.
В тот же миг рыдания отпустили грудную клетку, а куб завибрировал, в испуге расширяя свободное пространство. Дыхание перехватило; я непонимающе коснулась кончиком пальца влажной дорожки, и соленая капелька прокатилась по ногтю до костяшки, щекотно и отрезвляюще.
Я ошарашенно моргнула.
Слезы. Опять. Позорно, ничтожно. Неудивительно, что Варвара так надо мной потешается – невозможно не смеяться над червяком.
Панику сменила ярость – на саму себя, на инфернальных тварей и вещие сны, на нее, вырвавшуюся из царства мертвых вместо того, чтобы прозябать там до скончания веков.
– Что ты… – ахнула Варвара, а в следующее мгновение я закричала так, что у меня самой заложило уши.
Куб с воем растворился в воздухе, сметенный мощью вопля, и я очнулась в узкой кабинке, упершись ногами в ее края, запутавшись в волосах и истекая холодным потом. Серая реальность показалась яркой и соблазнительной.
– Ты поплатишься за это! – завизжала Варвара. – Поплатишься! Будь ты хоть самим Создателем, я займу твое тело! Сумела перехватить контроль – и повод гордиться?! Ты!..
– Заткнись уже, – устало прошептала я.
И она замолчала.
Проторчать в туалете пришлось добрых десять минут – чтобы пройти до спортзала за вещами, надо было привести себя в порядок. Смиренно, чудом успев до звонка, я смыла пот, разгладила складки на одежде, скрыла лихорадочный блеск в глазах.
Конечности еще тряслись, но в целом подчинялись без проблем, и я преодолела препятствие в виде охранника, вяло таращившегося в экраны, на которых высвечивались школьные коридоры и столовая. Без особых проблем вскарабкалась по лестнице, цепляясь за перила, и на площадке перед спортзалом с облегченным кряхтением разогнулась. Несколько секунд я решила передохнуть, прислонилась к стенду и вдруг услышала мерзкую вонь гари.
Логично было предположить, что это в столовой что-то подгорело, но запах был настолько сильным и тошнотворным, что этот вариант отпал сразу. К тому же исходил он не снизу – я бы заметила, проходя мимо, – а веял рядом. Я собралась сделать новый виток и добраться по крутым ступенькам до женской раздевалки, но поняла, что дверь в зал чуть приоткрыта. Призывно и… опасно.
Нехорошее предчувствие лизнуло ребра. Капитан точно захлопнул ее, а Марина никогда не пользовалась ею, предпочитая заходить через свой кабинет. На лавочках не сидели ярко разодетые девчонки и рубящиеся в PSP или планшеты ребята, тут вообще было слишком тихо – и это навевало страшные подозрения.
Едва дыша, я на цыпочках подкралась к двери, заглянула внутрь… И отпрянула, прижав руки ко рту, сдерживая рвущуюся наружу желчь.
Под потолком болталась, привязанная к канату, Марина. Все ее тело до самой шеи представляло собой скелет с отслаивающейся горелой плотью, от которой еще шел пар. В истлевших волосах сверкали искры, уже безвредные, фальшивые. Только лицо было не тронуто, и при виде его брала истерика – искореженное, искривленное адской болью, оно стало жуткой маской.
