Я боялась вытаскивать стрелу. Регенерация, пусть и набирала обороты с каждыми сутками, еще не достигла пика – работала со сбоями и зачастую протекала весьма болезненно. Будь я уверена в том, что рана затянется, выдернула бы ее еще там, рядом с мертвым телом Арлекин, в котором теперь никто не обитал; однако уверенности не было, и раз за разом вставала картина – древко и наконечник выходят из плоти, кровь хлещет, насквозь пропитывает толстовку. Возможно, мне было суждено отправиться на тот свет и так, но лучше отсрочить этот момент и хотя бы чем-то оказаться полезной в этом мире – дотерпеть до встречи с богами – возможно, финальной – и рассудить их. Ведь это и есть моя обязанность. Предназначение.
Во рту стоял металлический привкус крови, и это не могло быть хорошим знаком. Голова Арлекин – Варвары – оттягивала руку.
Привалиться бы к березе и уснуть… Туман затянул обзор и укутал во влажный промозглый кокон.
Когда-то в деревне бабушка поясняла, как уговорить лешего выпустить заблудившегося из леса. Нужно было снять одежду, надеть ее задом наперед и произнести заклинание. Я этого сделать, увы, не могла – толстовку через стрелу не снимешь. Поэтому в полубреду я что-то прошептала, точнее, проскулила. Чудо, но помогло – через вечность чуть короче, чем та, что вилась за спиной, впереди показался просвет с мелькавшими в нем фигурами. Я даже различила голоса, настолько далекие, что походили на шелест ветра.
Увы, второе дыхание это мне не открыло.
Голова Варвары стукалась о ноги, но я донесла ее до поляны – оперлась о ель в первом ряду, чтобы не упасть, и метнула на землю по направлению к богам, так и стоящим в кругу над остатками уничтоженных свеч. При этом я произвела слишком много усилий; если бы Аид, тенью возникший рядом словно из ниоткуда, не подставил спину, за которую я схватилась, я упала бы и больше не поднялась.
Грудное урчание призрачного пса слилось в сплошной гул, и я не различала его эмоции, поэтому предпочитала думать, что он так высказывает радость от моего возвращения. Сколько мы были знакомы? Кажется, чуть больше или чуть меньше трех дней. Такие псы недоверчивы, говорил Пак, но хотелось думать, что мы стали друзьями – ведь он так похож на меня.
Изо рта почти вырвался вопрос: «Ты меня не бросишь, Аид?» – но я затолкала его в горло. Не факт, что я вообще выкарабкаюсь – может, умру от потери крови. Будет печально; Арлекин не похоронила, силы не развила, Морене не доказала, что ее сердце перешло ко мне не зря…
Изначальные разом обернулись и внимательно рассмотрели отрубленную голову. Я опустила Варваре веки, но рот ее был открыт в предсмертном беззвучном вопле, а подбородок и оставшуюся часть шеи толстым слоем покрывала кровяная корка.
Аид медленно лег, чтобы я села на колени и, скуля, уткнулся носом мне в затылок, с волнением глядя на стрелу, из-под которой не переставая, пусть и не ручьем, вытекала алая жидкость.
Волк пошатнулся; не будь он уже бледен, как простыня, побелел бы еще сильнее. Зрачки его расширились, пальцы задрожали. Наверное, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Лис, наблюдающий за ним, широко, торжествующе улыбнулся, однако не засмеялся.
– Что ж, – хлопнул в ладоши он с чутким выражением лица домохозяйки, встречающей гостей, – пора и ритуал провести, пока наша Хель еще жива.
– Пожалуй, – согласился Змей и из внутреннего кармана достал нож, а из багажника – крупный кубок. Дунув на него, якобы чтобы стряхнуть пыль, он сел напротив меня и проворковал: – Придется потерпеть. Дай руку.
– Резать будете? – вяло усмехнулась я. – Можете набрать из живота, вылилось вполне достаточно.
– Небольшой надрез на ладони погоды уже не сделает. Давай.
Я покорно протянула ему левую руку:
– Вы же вылечите меня? Я не планировала умирать. Слишком много дел.
– Конечно, – похлопал меня по плечу Змей. Осознание вдарило по затылку не хуже обуха: никто меня не вылечит. Я выполнила свою задачу и теперь подлежу устранению. У них будет качественное, годное оправдание: нужно было закончить обряд, мы просто не успели.
Ледяное лезвие с зазубринами вспороло кожу. Изначальный подставил кубок под струю крови, и тот быстро наполнился до краев. На холоде от содержимого шел пар; ноздри защекотал запах соли. И как я могла надеяться на то, что для меня все закончится благополучно? Смерть – естественный исход, к которому нужно было готовиться. Из двоих Избирателей выжить мог только один – Варвара, потому что ее считал сестрой Изенгрин и не позволил бы от нее избавиться. Я для них никто, лишняя морока и существо, в необозримом будущем способное доставить лишь проблемы, – Лис крутил мной в своих интересах, он не встанет на мою защиту.
Возможно, даже сам поспособствует скорейшему выведению меня из строя.
– Постарайся пока не отключаться, продержись еще буквально минуту, – попросил Змей; я кивнула.
Рот пересох, язык распух, и я мало представляла, как буду произносить то, что потребуется. Такой момент ведь – его тысячелетиями ждали.
