Двери джипа хлопнули. На Изенгрина было горько смотреть: он едва передвигался и так и норовил свалиться в грязь. Лис нарочито громко поинтересовался:
– А чего это ты такой смурной нынче, Волчик?
Изенгрин перевел на него пустой взгляд, сглотнул и вновь отвел, ничего не сказав. Похоже, от такого поворота событий опешил даже Лис. Волк зажмурился и отвернулся, трясясь то ли от ярости, то ли от безысходности.
– Олениха умерла, – пояснил вместо него Змей, доставая из багажника свечи и спички.
– Как вы об этом узнали?
– Когда вы уехали, на клумбах обнаружили олений труп; это вызвало панику среди жителей и привлекло наше внимание. Труп принадлежал Оленихе, и у него были спилены рога. Очевидно, кому-то понадобилась ее сила, и он украл ее без остатка.
Изенгрин прошелестел:
– Это Солейль. Только он способен на подобное.
– Да, – согласился Змей. – Однако он находчив, без промедления применил добытую силу, чтобы скрыть свое местоположение. Как только ваш спор решится, мы отомстим. Однако сейчас у нас есть незавершенное дело. Варвара, Хель, Волк, Лис, будьте добры, встаньте друг напротив друга.
Мы подчинились, и Изначальный вручил нам по свече. Все они были одинаково черными, и я задалась вопросом, значат ли цвета что-либо в подобном деле. Это все же не чистая сила, смешавшаяся с генами, а колдовство; по слухам, в нем символика и мелочи – главное, что необходимо учитывать.
Чиркнули спички, затанцевало голубое пламя. Змей склонился к своему огоньку и зашептал – длинные, витиеватые слова. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем свечи вдруг резко вспыхнули, так что жар лизнул лицо, и за считаные секунды принялись растворяться; раскаленный воск капал на землю и норовил задеть руки, поэтому пришлось выронить безобидную вещицу в снег. То же самое сделала Варвара; Лис, Змей и Волк невозмутимо дождались, когда свечи испарятся до конца, и только потом затоптали их, принявшись отдирать с кожи воск.
– Вот и все, – улыбнулся Змей. – Теперь, дамы, пожалуйте в лес; он в вашем распоряжении, время не ограничено. Играйте сколько угодно.
– И все? – удивилась Варвара, поглаживая слабый, но явно чувствительный ожог. – Не будет высокопарных фраз и грома в небе?
– Мы умеем устраивать шоу, – вставил Волк, – но здесь это лишнее. Вы и так на взводе. Делайте, что должны, без церемоний. Мы будем ждать победителя здесь. Не возвращайтесь, пока у одной из вас взгляд не остекленеет.
Я покосилась на Варвару. Она не порывалась идти в лес и прямо, не мигая, смотрела на богов; с каждой секундой выражение ее лица становилось все мрачнее, а затем она взвыла в небо, так что с кустов вспорхнули стайки пугливых пташек, и выпалила:
– Ладно, так и быть! Как же меня все достало! Эй, ты, – она грубо ткнула в меня пальцем, и я еле проглотила порыв отрубить ей его, – пошевеливайся! Найдем какой-нибудь укромный уголок и там разберемся.
Я бы засунула язык ей в глотку, но было слишком рано, поэтому не стала спорить и зашагала за ней:
– Что, даже по лесу не хочешь меня погонять, валькирия?
– Много мороки, – фыркнула Варвара, откидывая за плечо огненно-рыжую – чужую – прядь.
Я следовала за ней, а она не беспокоилась о том, что я могу всадить ей секиру в спину – не оборачивалась и даже постукивала по стволам, выводя простенькую мелодию. Совершенно не сомневалась в своей победе и не воспринимала меня как противника.
Я вытащила секиру из заплечного мешка еще до того, как мы углубились в чащу. С кем древняя ведьма, по ее мнению, сражается? Я не та, что прежде, с тех пор как она явила мне свой лик. Можно сказать, именно благодаря ей я изменилась. Мне нужен был герой, чтобы победить ее, и я им стала, так что теперь я держу секиру, которая раскроит ей череп, бросаю ей вызов и верю в победу. Не кто-то другой. Будь я прежней, плакала бы и умоляла пощадить, отдала победу Волку, лишь бы меня не трогали, но нет – я готова к схватке не на жизнь, а на смерть. К моей схватке, потому что богиня смерти здесь я, пусть еще не совсем овладевшая искусством тьмы и даже не видевшая собственного царства.
– Можно вопрос? – спросила я, чувствуя, как секира наливается приятной тяжестью.
– О, раз ты так вежливо поинтересовалась, то конечно.
– Зачем ты тогда мне показала сцену своего знакомства с Волком?
Ее плечи напряглись.
