– Ты что, чудо увидел?
– Нет, – фыркнул он, забавно тряхнув волосами. – Меня сшибло звуковой волной, издаваемой нашей физичкой. Будто пылесосом мозг прочистили.
– Ради всего святого, заткнись, – прохрипела Хель, принимая вертикальное положение. – Голова трещит.
Пак вопросительно изогнул бровь:
– Выглядишь как свеженький мертвец. Что я пропустил?
– Ничего особенного.
– Судя по твоему упыриному амплуа, если это было неважно, то по меньшей мере интересно. Колись.
Хель стиснула челюсти и отвернулась, поэтому я взяла на себя обязанность все разъяснить.
– Марина сообщила, что ради соревнований с сорок пятой школой она будет тренироваться с Изенгрином и Солейлем. Сам понимаешь, такое никого не обрадует.
– У-у-у, – сочувственно протянул Пак. – Не завидую. Могу только пожелать железной выдержки. С Солейлем натерпишься.
Хель усмехнулась:
– Ты просто создан для утешений.
Он развел руками:
– Талант от Бога, нужно применять. Кстати, мы тут долго рассиживаться планируем? Я думал, вам в больницу надо, великодушно согласился подвезти, а вы тут помираете. Хель, святой инквизиции на тебя нет, поднимись, еще чуть-чуть – и ты свалишься под стол, так что одним гипотетическим сотрясением мозга дело не ограничится. И да, я тоже устал и не прочь полежать где-нибудь, но кроватка или что-нибудь мягкое в пределах квартиры все же предпочтительней жестких школьных стульев, в первую очередь из-за того, что они школьные. Давайте почапаем, а?
– Не учи меня жить, – простонала Хель, спуская ноги на пол.
– И в мыслях не закрадывалось, – поклялся Пак.
Сам он со скрипом отодвинул стул, так что от резкого звука поморщилась даже я, и галантно помог подняться Хель.
– Ты не волнуйся, – попыталась подбодрить подругу я. – Совсем скоро будешь дома.
– Так, может, лучше разойтись, и не надо в поликлинику? У меня ничего не болит.
– Это тебе только кажется, – заверил Пак.
– Почему ты цитируешь Арлекин?
– Это еще кто кого цитирует.
– Думаю, ты.
– Считаешь меня настолько тугоумным? Чтобы ты знала, у меня творческое мышление. Ранишь меня в самое сердце своим неверием.
– Даже предположить не могла, что ты у нас изнеженная принцесса. Горошинку подарю, подложишь под поясницу.
– Ты слишком злая, когда усталая.
– Черта характера от Бога, нужно находить применение, – язвительно отзеркалила Хель.
Пак с театральной обидой дернул ее за хвост. Луна несильно ударила его в плечо, на что он хихикнул, предусмотрительно отойдя на несколько шагов, показал ей язык и широко улыбнулся:
– Это твое наказание за неподобающее поведение со старшими. Впредь будешь держать свой острый язычок за зубами. Ну, а если нет, я тебе все волосяшки повыдергиваю, хотя жалко, они у тебя густые. Кстати, каким шампунем ты пользуешься? Запах обалденный.
Скользя подошвами кед по полу, Пак попятился назад. И не зря – Хель неожиданно занесла над головой тяжелый портфель.
Реакция у Пака всегда была превосходной – не теряя времени, он с хохотом понесся по коридору, игнорируя возмущенное замечание охранника и рычание не отстающей от него Луны. Периодически, зная, что она его не догонит, он оборачивался и строил ей рожи. У нее не было шансов его схватить, и она наверняка это понимала, но не останавливалась. Со временем ее злое шипение и ругательства перетекли в тихий смех, а погоня – в своеобразные догонялки.
Колени стали ватными, и я едва не упала на пол от облегчения и радости. Еще чуть-чуть, и по щекам побежали бы соленые дорожки – Хель впервые за время нашего знакомства излучала не только приятный свет, но и тепло, из-за которого почему-то стало холодно.
Возле кабинета, который нам сообщила полная женщина за информационным столом, когда мы обрисовали сложившуюся ситуацию, не оказалось ни одного человека. Практически весь коридор пустовал, если не считать худого мужчины в противоположном конце, держащего на руках румяного ребенка в комбинезоне.
Едва оказавшись на нужном этаже, Пак уверенно подошел к нужной двери, вежливо постучался, спросил, можно ли войти и, получив ответ, подтолкнул Хель вперед. Та послушно исчезла на целых двадцать минут.
Все это время мы сидели на скамейке и ждали. Пак, слегка потрепанный – Хель сумела его догнать, хотя, скорее, он просто ей поддался, – болтал ногами в воздухе, чудом умудряясь не задевать ими пол, напевал что-то себе под нос и размышлял о посторонних вещах. У меня же начинали стучать зубы – волнение за Луну накатывало волнами. В какой-то момент отпускало, в следующий – начинало трясти. Опять под ребра больно кольнула вина за то, что тогда, в день игры, не дождалась ее пробуждения, совершенно забыла об этом на следующее утро и вспомнила только возле спортзала, когда увидела Солейля. Кто знает, чем обернулась его подача на самом деле.
И неизвестно еще, скажет ли Хель, если обнаружится настоящая проблема. Вдруг решит скрыть? С нее станется.
