Я хорошо помнил, как она играла – такие моменты, как оскорбления собственной персоны, не забываются. Ее стиль был ближе к волчьему, только мягче. Волки базируются на прямоте и силе, стремятся выбить как можно больше противников и совершенно забывают об обороне, а уж о том, что можно использовать хитрости, будто вовсе не подозревают. Разумеется, у них есть ребята, строящие великолепные планы действий, превосходные стратеги и тактики, но их это не спасает – они не глупые, но слишком честные, полагающие, будто, действуя по правде, можно добиться всего и одолеть кого угодно. Неудивительно, впрочем, учитывая, что их именно такими и воспитывают – для того школа Волком и Лисом и создана, для отстаивания своих позиций и мнений. У Волка покорные, послушные подчиненные ему под стать: четкие идеалы, привитые с детства, стремление менять мир к лучшему. У Лиса же подчиненных нет – просто свора ребят, день за днем невольно доказывающих Волку, насколько смешны его убеждения, и учащих друг друга выходить из самых каверзных ситуаций.
Стиль Хель заключался в быстрых перехватах подач – нечто среднее между волками и лисами. Исходя из того, что ей удавалось удерживать мячи, брошенные мощными парнями в порыве ярости, которые и стену до трещин пробить могут, силой она обладала недюжинной. Но сама кидать не осмеливалась – передавала пас кому-нибудь, в ком была уверена. Двигалась быстро, почти молниеносно, перескакивая из одного конца зала в другой, и не боялась боли – и рыбкой прыгала, прикладываясь о пол, и в металлические решетки на окнах спиной врезалась, и мячом-то ее обо что-нибудь припечатывало… порой создавалось впечатление, будто она не имеет инстинкта самосохранения. И как не переломала кости?
Наверное, из-за того, что с мячом на «ты». Впивается ногтями, чувствует баланс, наклоняется, когда нужно, не стоит, а двигается, но при этом не он ею руководит, а она – им. Хотя, тренируйся она целенаправленно, это было бы более впечатляюще. А так неуклюжесть все равно наблюдается, пусть она и твердо стоит на ногах.
– Я хотела кое-что спросить, – нарушила тишину Хель. Я едва не бросил в нее телефон: опять вырывает из раздумий! – Изенгрин, ты ведь староста волков?
– Тебе тысячу раз уже говорили, да, – фыркнул я. – Или у тебя память – решето?
– Захлопнись, – огрызнулась она.
– Вообще рот не открывай, – приказал Изенгрин. – Да, я их староста.
– А тебя порой называют… эм… Волком? Как бы такой один самый главный, большой Волк. С заглавной буквы. Такое весомое прозвище, отражающее твою роль.
Изенгрин напрягся. Я невольно повернул голову обратно, смерив девушку удивленным взглядом. Неужели узнала, кто он? Откуда? Варвара порцию видений подкинула?
– Иногда называют, – осторожно ответил он. – Некоторые.
Только те, кто в курсе его реальной сущности. Только я, Гери, Арлекин и ему подобные.
– А у вас есть… Лис?
С меня словно тысячу шкур разом спустили.
Допустимо, что она каким-то чудом смогла добраться до правды в отношении Волка – и то не до конца, потому что не подозревает о его божественном начале. Но за столь короткое время – и до Лиса?
В каком ключе она мыслит? Не разгадать – глаза у нее ничего не выражают. Пустота. Будто смотришь не на человека, а в болотную водную гладь.
Изенгрин засунул руки в карманы. Плохой знак…
– Нет. У рыжих другие порядки.
– Понятно… спасибо, – уголком губ улыбнулась Хель и, словно чувствуя напряжение, в последний раз перебросила мяч и спросила: – Что дальше?
А я готов был перерезать себе горло здесь и сейчас, лишь бы не ощущать на себе подозрительный взгляд Волка. Я обязан за ней наблюдать, сообщать о каждом изменении в ее поведении… в последнее время для него это особенно важно, ведь в тот момент, когда она выцарапала на своей руке злополучную букву, он приготовился к развитию партии. Фигуры зашевелились, и теперь каждый участник должен был оставаться начеку. А Хель – одна из основных фигур, доступная для обеих сторон, но действующая по собственной воле и руководствующаяся собственными соображениями; а еще в ней заключена еще одна, более ценная лично для Волка – его любимая Варвара.
Ее нельзя выпускать из поля зрения ни на секунду. А теперь Хель задает вопросы, которые не должна задавать. Никто не хотел, чтобы она окунулась в реальность, узнала, что на самом деле ее окружает. Но каким-то мистическим образом она пошла по запретной тропе и теперь находится в нескольких шагах от истины.
Разумеется, меня обвинят в том, что я направил ее. Ведь никто, кроме меня, не может быть в этом заинтересован. Даже Лис.
Глупости, Морена жаждет открыть глаза Хель, как никто иной. Но никто не знает о ее возвращении, поэтому…
По виску сбежала капля пота.
Найти отмазку. Срочно найти отмазку и свалить, пока не поздно! А там разберемся…
От неожиданного стука я подпрыгнул на месте.
Между дверью и стеной протиснулась огненно-рыжая макушка, и Арлекин звонко провозгласила:
– Простите за беспокойство! Привет, Хель, рада видеть, надеюсь, с тобой все в порядке! Солейль, тебя директор к себе требует. Прямо сейчас.
Будь благословен Змей, спасение!
