Лисы (ЛП) полностью

Свернув за угол, я не успеваю сделать и десяти шагов, когда вижу на тротуаре, метрах в пятидесяти от себя, белую кучу. Какое странное место, чтобы поставить снеговика, думаю я поначалу, однако, приближаясь, понимаю, что это вовсе не снеговик. Это мерцающая бледная белизна не снег – это кожа, покрытая снегом. На краю тротуара, свесив голову и обхватив коленки руками, сидит кто-то голый.

Я срываюсь на бег. Сейчас слишком холодно. Джеку – и никому вообще! – нельзя находиться в таком виде на улице. Жаль, что его нашли не Донна и Винни. Меня он даже не знает, а я не знаю, что ему говорить, особенно если ему плохо, но мне надо – необходимо – отвести его куда-нибудь в теплое место.

В десяти метрах я понимаю, что кто бы ни сидел напротив меня, волосы у него не пепельные, как волосы Джека. Они светлые как солнечный свет, покрытый тысячами снежинок.

Как волосы Мики.

Глава 24

Тепло

Скользя по снегу, я останавливаюсь и падаю на колени, здоровой рукой дергая за свой свитер, чтобы снять его.

– Мики? – настойчиво зову его я.

Но он не отвечает и даже не показывает, что слышит меня.

Я кое-как стаскиваю через голову свитер и… замираю. Он дрожит. Не так сильно, как я, но это значит, что он еще не замерз до смерти. Он полностью голый. Я оглядываю тротуар, но не вижу рядом с ним ничего: ни рюкзака, ни снятой одежды. Его босые ступни стоят в водосточной канавке, где вода хоть еще и течет, но по краям уже образуются льдинки.

В призрачном свете фонаря судить сложно, но я подозреваю, что ступни и кисти рук у него совсем синие.

– Мики? – повторяю я.

Ничего.

Сделав глубокий вдох, я голой рукой смахиваю с его спины снег. Чувствую, как от моего прикосновения его встряхивает, и накрываю своим свитером его спину и плечи. Хорошо, что мой свитер такой широкий.

– Мики, это я. Это Данни. Все хорошо. Я о тебе позабочусь. Сейчас я отведу тебя куда-нибудь в теплое место, – обещаю я мягко, хотя мой голос дрожит.

Нам надо идти, пусть я и понятия не имею, куда.

Это так глупо, но в первую секунду мне боязно взяться за него должным образом. Я еще никогда не притрагивался к кому-то полностью голому. Закусив губу, я обхватываю его и пытаюсь поднять. Это не просто, потому что Мики не помогает мне. Я не знаю, отчего он в полубессознательном состоянии – от холода или по какой-то другой причине, – но он совсем не в себе. Травмированное плечо болит от усилий сдвинуть его, но мне все равно. Черт, если я не вынесу его из-под снега, у него случится чертова гипотермия. Да и у меня тоже. Я не знаю, сколько он вот так просидел и связано ли это как-нибудь с Джеком.

Наконец у меня получается поднять его на ноги. Я прислоняю его к фонарному столбу рядом с нами и, чтобы он не рухнул на землю, прижимаю к его груди руку. Вряд ли я смогу унести его на себе хоть сколько-нибудь далеко, но если у него отказывают ноги даже в таком положении, то другого выхода у меня, похоже, не будет.

Я оглядываюсь, думая, не позвать ли на помощь. Может, просто начать кричать и надеяться, что кто-нибудь подойдет?

– Мики? Помоги мне надеть на тебя этот свитер. Пожалуйста, – молю его я. Я не могу одновременно держать его и натягивать ему через голову свитер. Это невозможно.

Мои зубы стучат, руки трясутся. Тонкая футболка, которая на мне, промокла насквозь.

Мики не может сосредоточиться на моей просьбе. Он щурится, задрав лицо вверх. Потом поднимает руку, и я не знаю, что это значит. Хочет он мне помочь или нет. Он словно не может контролировать свое тело. Если б не холод, я бы решил, что он вдребезги пьян. Спиртным от него, впрочем, не пахнет, хотя запах мог смыть падающий снег. Может, он под наркотиками, или в шоке из-за какого-то происшествия, а может, просто до жути закоченел.

В конце концов, я позволяю ему соскользнуть на землю, потом отдираю с плеча скотч, чтобы можно было грубо натянуть ему на голову свитер. Мне жаль, что я не могу быть с ним бережней, но я просто хочу побыстрее прикрыть его наготу.

После этого просунуть в рукава его руки становится много проще. Мне ни разу и в голову не приходит посмотреть на его голое тело: на длинные светящиеся конечности и на очертания костей, проступающие под кожей. Ни единого. Пока он не касается своего мягкого члена, словно проверяя, на месте ли он еще, прижимая ко всей длине пальцы и стискивая его, а после оттягивая кожу на кончике.

Я сглатываю и натягиваю рукав свитера на его руку.

– Нам надо где-то укрыться от снегопада, – говорю я скорее себе, чем ему. Снова взваливаю его на себя и ахаю, когда что-то в плече будто бы надрывается. На миг я слепну от боли, но после минуты глубоких вдохов она отступает.

Я бросаю взгляд через дорогу, за которой стоят лицом к парку несколько богатых многоквартирных домов в викторианском стиле. Свет горит всего в одном или двух окнах. Я не знаю, поможет ли нам кто-то из жителей этих домов, но Мики прямо сейчас, пока я держу его, замерзает до смерти. Я должен что-нибудь сделать.