Когда Дашиэля, лучшего друга Данни, находят мертвым на пустыре лондонской окраины, он принимает решение вот что бы то ни стало разыскать убийцу. Но Данни сложно взаимодействовать со внешним миром, и для того, чтобы выжить, ему приходится сокращать свои контакты с этим миром до минимума. Днем он живет в душевой заброшенного бассейна, где чинит электронные устройства, чтобы после обменять их на вещи, а по ночам в одиночку совершает рискованные вылазки в город и охотится на акул – опасных людей, преследующих своих беззащитных жертв. Случайная встреча с американским мальчишкой, продающим себя на улицах, вносит в его одинокое существование хаос. Мики травмированный и ранимый, и Данни испытывает отчаянную потребность защитить его. Узнав Мики ближе, Данни понимает, что с самой главной опасностью, угрожающей его другу, он совладать не может. Чтобы спасти Мики, Данни должен пойти на риск и сделать шаг, пугающий его сильнее любой акулы: впустить к себе мир и поверить в то, что его принимают таким, какой он есть. Его страх – единственное, что способно разлучить их, после того, как это не удалось сделать ни морозной зиме на улицах, ни расстоянию в тысячи миль.
Суки Флит «Лисы»
Глава 1
Акулы
Сейчас полночь, и я, стоя на углу одной из пустынных улиц южного Лондона, наблюдаю за тем, как рент-боя снимает акула. Не та, которую я ищу, однако этот человек тоже хищник. Он задает рент-бою слишком много вопросов, пытается сбить цену до минимума, грозится уехать, если мальчик не согласится. Все ради манипулирования. Акулам не нужен дешевый секс. Им нужны правильные ответы. Кто-то, кого они смогут контролировать и унижать.
Когда Дашиэля начинало совсем тошнить от его работы, он уводил меня на прогулку по улицам, где вместе с другими рент-боями продавал себя. «Все блестки Лондона – здесь», – говорил он мне, показывая на мальчиков, которые выглядели как мальчики, и на мальчиков, которые выглядели как девочки. Я краснел в темноте, хотя в то время еще не понимал, почему. Я знал только, что некоторые кажутся мне красивыми, особенно те, что больше походят на девочек. Потом он рассказывал мне про акул, про то, как их влечет к этим блестящим улицам и населяющим их существам – как настоящих акул влечет запах крови.
Не все клиенты акулы. Некоторые из них обычные рыбы. «В основном безобидные», как сказал бы он. Если ты хочешь выжить, то должен научиться определять разницу.
Я не всегда понимал, о чем говорил Дашиэль. Он говорил о многих вещах. Возможно, потому-то мы с ним и сдружились – ему был нужен тот, кто его слушал бы, а мне – кто разговаривал бы со мной. Но это неважно, почему мы стали друзьями. Важно, что мы ими были, пусть со стороны это и казалось неправдоподобным и странным.
Теперь я только тем и занимаюсь, что перебираю в памяти все наши разговоры. Все, что он когда-либо говорил, приобрело для меня абсолютную важность, потому что я, кажется, начал понимать нечто такое, чего не понимал раньше. Секс не всегда просто секс. Иногда он никак не связан с желанием. Иногда его единственная цель – получить власть и контроль. А иногда – кого-нибудь уничтожить.
И я не хочу, чтобы уничтожили кого-то еще.
***
Мальчик, за которым я наблюдаю, немного похож на Дашиэля – такие же большие черные глаза и копна спутанных темных волос. Это единственная причина, по которой я шел за ним. Здесь полно и других ребят – и девчонок тоже, – которые, рискуя собой в темноте ночи, продают то единственное, что у них еще есть.
Я бы хотел следить за всеми акулами, которые кружат на этих улицах. Я бы хотел уничтожить их. Но я не могу. Не могу.
Спустя десять минут мальчик практически умоляет акулу разрешить ему сесть в машину. Он просто хочет, чтобы это закончилось – и ничего больше. Он не понимает, что происходит, и почему этот человек изматывает его.
Не так ли все произошло с Дашиэлем? Быть может, он знал, что умрет, но дошел в тот момент до точки, где у него осталось одно желание: чтобы это просто закончилось.
У меня сжимается сердце. Больно. Я зажмуриваю глаза и сосредотачиваюсь на мятом блокноте в своих дрожащих руках. На причине, по которой я блуждаю по улицам среди ночи.
Я делаю это ради него.
Боль медленно отступает, но полностью не уходит. Быть может, она останется со мной навсегда.
Когда машина с ними двумя трогается с места, я беру себя в руки, чтобы записать ее модель и регистрационный номер. Отдельно отмечаю, что в багажнике хватит места, чтобы запихнуть туда тело. Цвет записываю, как просто темный. В ослепляющем свете уличных фонарей сложно угадать, какого цвета что бы то ни было. Даже снег кажется оранжевым, а не белым. Судя по номеру, машина новая, а тихо жужжащий двигатель – электрический.
Машина с мальчиком проезжает мимо меня и так близко, что я, кажется, успеваю перехватить его взгляд. Я отступаю поглубже в тень и торопливо заношу в блокнот краткое описание акулы и направление, в котором они уехали.
Увидев его в профиль на пассажирском месте, я понимаю, что он хотя бы выглядит совершеннолетним. Многие из тех, кто продает себя на этих улицах, такими не выглядят и не являются. Многим совсем мало лет.
Я хотел бы помочь ему. Я хотел бы помочь им всем. Но могу только стиснуть зубы и надеяться на то, что завтра он не станет очередным мертвым телом, брошенным на пустыре.
Глава 2
Мики. Эй, Мики!
Часом позже я выхожу к реке. Улицы опустели. Фонари, моргая, по очереди выключаются, и все вокруг погружается в темноту. Мимо пролетают машины, и звук набирающих обороты моторов напоминает странную музыку, искаженную ночью. В воздухе медленно кружатся крупные хлопья снега, такие же колючие и холодные, как сверкающие в черной вышине неба звезды. Я смахиваю с волос снежинки и на ходу накидываю на голову капюшон толстовки. Вчера я обменял свое пальто на полканистры бензина и зарядку для телефона – вещи, которые мне очень, отчаянно были необходимы. Потому что в последнее время я совсем перестал о них вспоминать.
Вчера я впервые за несколько недель отважился выйти наружу. Впервые съел что-то не холодное и не из банки. Впервые понял, что жизнь продолжается, даже если ты не являешься ее частью.
