Однажды она спросила:
– Скажи, а почему вы не уходите отсюда?
– Куда?
– Ну… в город.
– И что там? Идти в вечные? Немногие выбирают этот путь. Я бы вот никогда не выбрал. Пусть меня лучше урфы съедят.
Глаза у Литы внезапно намокли.
– Не у всех есть выбор.
– Нет. Выбор – это единственное, что есть у человека.
– А если ему пришлось? Пришлось уйти отсюда в город, стать вечной, чтобы просто с голоду не умереть, чтобы спасти всех своих!
Она сама не поняла, что кричит и плачет. Лангур растерялся. Шагнул к ней, но Лита развернулась и убежала, сжав лук в кулаке так, что стало больно.
Она долго бродила по лесу, потом опять поднялась на тималу, но Лангура там уже не было. Лита выдохнула с облегчением. Она не знала, что ему сказать, как на него посмотреть. Вокруг уже звенела весна, она началась в этом году в один миг, будто проснулась и сразу принялась за дело: всюду поднимались травы, пели птицы, гудели шмели и пчелы, копошились сотни мелких существ. Лита не знала, как они называются и есть ли среди них ядовитые. Зато увидела много знакомых трав, про которые ей рассказывал отец. Вот эта – с мелкими фиолетовыми цветочками – успокаивает и утешает, помогает при женских болезнях. А эта – коричнево-желтая – от головных болей. А эта – с округлыми упругими листочками – бодрит и дает силы. Лита собирала их в букеты, повторяла их названия, будто новую молитву: ясота, мальпиг, салгаон. Она нашла ахилию, которая помогает при болях в животе и воспалениях, и филирру, которой лечат простуду и отравления. Лита не стала больше плакать, вспомнив все, чему ее научил отец. Пусть он отправил ее в изгнание, но он дал ей знак возвращения, он хочет, чтобы она вернулась.
Стрела сорвалась сама, без усилий – и попала прямо в цель.
– Да!
Лита улыбнулась: наверное, это случайно получилось.
– Давай еще.
Лита снова натянула тетиву и снова не успела даже сосредоточиться, а стрела уже вырвалась на свободу – и опять попала в цель.
– Ну вот, – улыбнулся Лангур, глядя ей в глаза. – Ты научилась.
«И теперь не нужны тренировки, – молча продолжила Лита. – Теперь только война». И тогда она поспешно заговорила о том, что давно продумывала в одиночестве, не решаясь поделиться даже с Харзой:
– Теперь надо научить стрелять всех женщин. И поговорить со старейшиной.
И, увидев недоуменный взгляд Лангура, заволновалась, заторопилась:
– Послушай. Урфы давно приходят на вашу землю, они знают ваши слабые места, а скоро узнают, как вы сражаетесь, и исход битвы решит только количество человек.
– И умение драться.
– Обманем их. Вспомни последний бой: они теснили женщин к центру, зная, что женщины слабее, их топоры легче, руки короче, их проще затоптать. Но если мы выведем женщин из боя, дадим им луки, научим стрелять и спрячем в лесу так, чтобы, когда вы начнете биться, они обошли урфов и начали обстреливать их сзади…
– Стрелять в спину врагу?
– Они едят ваших детей!
Лангур молчал. Он обдумывал, пытался представить.
– Ты же сам говорил, что женщины не должны быть в сердце битвы, – осторожно сказала Лита.
– Я имел в виду тебя.
– И чем я лучше других? У каждого мужчины, чья жена или дочь бьется с урфами, будут те же мысли… – Она запнулась. – Прости, я не имела в виду, что ты… что мы, но просто я…
Он взял ее руку. Сжал пальцы. Она не смела поднять на него глаза. Что за чушь она сморозила? Что он теперь про нее подумает? Что она напрашивается к нему в жены? Через силу она проговорила:
– Надо использовать нашу силу правильно. Женщины смогут обойти урфов незаметно, пока вы деретесь с ними на топорах и мечах, и выстрелить им в спину.
– Если они начнут бояться позора умереть со стрелой в спине, то, может, не сунутся к нам больше…
– Тогда лучше срывать с них маски – этого они боятся больше смерти. Я не знаю почему.
Лангур задумчиво кивнул. Он все еще перебирал ее пальцы, но было видно, что думает только о плане, предложенном Литой.
«Ну же, соглашайся! – молча уговаривала его Лита. – Ты знаешь, что я права!»
– Нам надо объединиться, – он наконец отпустил ее руку. – Надо собрать всех старейшин, рассказать им про луки, про маски. Урфы идут от одной деревни к другой, кто-то сопротивляется, но кто-то отдает все, что есть, лишь бы остаться в живых.
– Надо драться всем!
– Да, это я и хочу сказать. Я пойду по Лесному пределу, поговорю со всеми старейшинами. Пойдешь со мной?
На мгновение у нее будто бы остановилось сердце, и она увидела это: идти с ним по лесу, от одной деревни к другой, сидеть по вечерам у костра, ночевать под звездами, говорить обо всем… «Это опять плохо кончится», – остановила она себя, а Лангуру ответила:
– Да, и Харзу возьмем. Он умеет… разговаривать с людьми.
Лангур насмешливо вскинул брови.
– И охотник хороший, – добавила Лита.
– Как скажешь, – и его голос прозвучал очень уж равнодушно.
Лита вздохнула.
Харза сидел на крыльце дома Тауры, затачивал ножом деревянное копье.
– Куда это вы с Лангуром все время ходите? – хмуро спросил он.
– Он учил меня стрелять из лука.
– Из лука? Не знал, что у них есть луки.
