– Эта девочка, Лита… Она очень непростая. Ты и сам, наверное, заметил. Этот ее рыжий пес с белой отметиной и глазами снежного волка, ее умение чувствовать рожениц…
– А еще она хорошо дерется с урфами и ей повинуется ветер, – усмехнулся Лангур.
– Да уж. Нам они сказали, что пришли из рыбацкой деревни, но, может, ты заметил ее браслет – тот, что она носит выше локтя?
– Браслет?
– Да. На запястье у нее обычные браслеты, самодельные или купленные на базаре, они не дорогие и не очень ценные. Но вот тот, что на предплечье, – другое дело. Я видела такой лишь однажды, когда была ребенком. Девушку из нашей деревни приехал сватать царь Тиарос, отец царя Эрисоруса, что ныне правит Альтидой.
– Мать царя – из нашей деревни?
– Нет, та девушка не дожила до свадьбы, какая-то болезнь погубила ее (да хранит время ее имя!). Но, приехав свататься, царь подарил ей такой же браслет. Наша Лита – царского рода, Лангур. Будь осторожен.
Он вскинул на старейшину глаза, и она сжала его локоть, повторила:
– Будь осторожен. Мне тревожно от ее присутствия.
Провожать их вышла вся деревня. Ивка с Риу на руках сунула Лите какой-то сверток. Глаза ее покраснели от слез. Хмурый Сива держался рядом с мамой, готовый помочь. Тонта, только-только залечивший свою руку после первой драки с урфами, подошел к Лангуру, сказал жалобно:
– Можно мне с вами?
– Нет, – покачал головой Лангур.
Тонта чуть не заплакал.
Они двинулись в путь. Вся деревня смотрела им вслед.
«На кого я их оставляю? – думал Лангур. – А если снова урфы?»
Он обернулся. Таура кивнула ему, приложила руку к сердцу. Он приложил свою в ответ. «Храните их боги, – Лангур посмотрел в спину Лите. – И ее. Храните и ее тоже».
Воздух по утрам уже не был так обжигающе холоден, и птицы пели все смелее, все звонче. Лежа под теплым ралиновым плащом на постели из лапника, Лита вспомнила, как однажды Флон рассказывала ей о родной деревне в горах. Будто бы зимой там дует такой пронизывающий ветер, что капли дождя превращаются в лед, только мягкий, и укрывают всю землю пушистым белым одеялом. И будто бы сам он холодный, но земле и всем растениям под ним тепло. Называется этот замерший дождь «снег». Он лежит на земле до самой весны, а на горных вершинах не тает даже летом.
Лита с трудом представляла такое. Неужели Рал может позволить Айрус замерзнуть настолько, что та станет льдом? И почему это происходит только в горах, а у них, в лесу и в городе, – никогда? Вдруг Лита вспомнила Луру, одного из
– Не спишь? – тихонько окликнул ее Лангур.
Лита высунулась из-под шерстяного плаща. Оказывается, Лангур уже встал, собрал хвороста, разжег костерок и принес в кожаном мешке воды. Лита повернула голову: Харза спал, смешно приоткрыв рот. Лангур подал ей кружку с теплой водой.
– Согрейся.
Лита хотела сказать, что не замерзла, но не стала. Выпила воду, погладила Солке, чтобы скрыть смущение. Забота Лангура была непривычной, странной, необъяснимой. Дома о ней заботились мама, Диланта и Ойра, но чаще всего – она сама. Они делали это из любви. Во дворце о ней заботились слуги и Флон. Это была их служба, их долг. Почему это делает Лангур? «Он просто добрый, – сказала себе Лита. – Он добр ко всем людям, я тут ни при чем».
Здесь, в этих лесах, им почти не встречались люди. Один раз они разделили тропу с охотником из Тауры, что возвращался домой, в другой раз видели двух менял, что шли из Висы в Виглу. Лангур сказал, что в лесу множество троп и можно ходить от деревни к деревне, никого не встречая.
В лесном ручье плавали две оранжевые рыбки. Лита завороженно наблюдала за их быстрыми движениями, пока они не юркнули за камень. Лита умылась ледяной водой, сбросив сонливость, расплела косы и снова заплела, потуже.
Она вернулась к огню и увидела, что Харза уже проснулся – сидит, сонно таращится перед собой. Лангур посмотрел на Литу, улыбнулся и вдруг достал из своего мешка деревянный гребень.
– Возьми. Подумал, тебе пригодится, и захватил.
Гребень был сделан совсем недавно, он еще пах свежим деревом, хранил прикосновения мастера. Лита спрятала улыбку, Лангур смутился. Харза зевнул и рывком поднялся, ежась от холода.
– Сегодня, если ничего страшного не случится, мы придем в Вису, – сказал Лангур. – Это большая деревня, раза в два больше Тауры, и очень богатая. Их старейшина – довольно суровая женщина и запросто может нас прогнать. Но она дружит с нашей Таурой, будем надеяться, что ее записка поможет, – Лангур похлопал себя по карману, где хранил тряпицу с именем Тауры. – Если Виса примет наше предложение, если будет биться с урфами вместе с нами, то весь Лесной предел наверняка тоже.
– Да будет так, – пробормотала Лита. Она не представляла, как вести переговоры со старейшинами, и надеялась только на Лангура.
