С трудом (утихомирившаяся после визита Журавля, поврежденная лодыжка давала о себе знать все настойчивее и настойчивее) поднимаясь наверх, Шелк вдруг сообразил, что в схоле его учили управляться лишь с демонами, коих не существует. Как удивился он, осознав, что патера Щука действительно верит в их существование и, мало этого, рассказывает о личных стараниях пресекать их проказы с суровой, скупой гордостью!
Еще не успев одолеть лестницу целиком, Шелк искренне пожалел о том, что оставил трость Крови в селларии. Устроившись на кровати, он размотал повязку, оказавшуюся совсем холодной на ощупь, изо всех сил хлестнул ею о стену, приладил на место, а после сбросил ботинок и натянул на босую ногу чистый носок.
В скором времени ему предстояло встретиться с Кровью в желтом доме на Ламповой, а вместе с Кровью туда вполне мог явиться Мускус либо другой столь же отъявленный негодяй. Сложив триптих, Шелк спрятал его в обитый изнутри байкой тиковый ларчик, затянул ремни и вытянул из гнезда в крышке выдвижную ручку. Так… образа взял, Пасов гаммадион на шее, четки в кармане – перед уходом осталось лишь завернуть в мантейон за Писанием. Не стоит ли на всякий случай прихватить с собою священные лампады, и масло, и еще кое-что?
Обдумав и отвергнув один за другим около полудюжины вариантов, Шелк поднял кувшин для воды и вынул из-под него ключ.
Стоя на орошенных водой белых каменных плитах возле фонтана Сциллы (голова гордо поднята кверху, спина прямее спин стражников в карауле, на запястье защищенной кожаной перчаткой левой руки восседает юная орлица), Мускус огляделся по сторонам. Собравшиеся – сам Кровь, советник Лемур, его кузен советник Лори, комиссар Симулида и еще с полдюжины человек – наблюдали за ним из-под тенистого портика. Ну что ж…
Мускус мысленно встряхнул стаканчик с парой игральных костей. Птицу он приучил к перчатке и к вабилу. Еще орлица, запомнив хозяйский голос, привыкла связывать его с угощением. Стоит ему снять клобучок, она увидит фонтан – воду, струящуюся в изобилии посреди лесов и полей, где хоть какой-либо воды нынче не сыщешь днем с огнем… Выученной всему, что требуется, орлице осталось только выучиться летать, а обучить ее этому Мускус не мог. Отпущенная, она вернется к вабилу или кормовому столу… а может быть, и не вернется. Пора бросать кости.
– Не торопи его, – донесся сквозь плеск фонтана голос Крови.
Видимо, кто-то там уже спрашивает, чего он ждет…
Мускус негромко вздохнул. Он понимал: долго медлить нельзя. Момента, пока орлица, которой он, возможно, больше не увидит, еще при нем, как за него ни цепляйся, навеки не растянуть.
Небо казалось абсолютно пустым: небесные земли совершенно скрылись из виду за слепящей, бесконечной полосой солнца. Не видно было и летунов, если хоть кто-то из них кружил поблизости в вышине. Над верхушками деревьев по ту сторону окружавшей виллу стены, полого изгибались, тянулись вверх и, наконец, исчезали в лазурном мареве далекие поля, а озеро Лимна казалось осколком зеркала, вставленным в круговорот, будто блестящая безделушка в грошовую картинную раму.
Пора. Пора бросать, а там…
Словно почуяв, что вот-вот произойдет, орлица на его запястье встрепенулась, заволновалась, и Мускус едва заметно кивнул самому себе.
– Вернись ко мне, – прошептал он. – Вернись обязательно.
В следующий же миг его правая рука, точно управляемая кем-то другим (быть может, одним из богов, вмешавшимся в людские дела, а может, безумной дочерью Крови), взвилась в воздух и сама, по собственной воле сдернула с головы птицы, отшвырнула наземь кожаный клобучок с султаном из алых перьев.
Юная орлица расправила крылья, точно готовясь взлететь, но тут же сложила их снова. Пожалуй, следовало бы надеть маску: ударив сейчас в лицо, орлица изуродует его на всю жизнь, а то и прикончит… да гордость не позволила.
– Лети, орля!
Вскинув вверх руку, Мускус наклонил ее, направляя орлицу в воздух. Какую-то долю секунды ему казалось, что птица не собирается взлетать вовсе.
Взмах огромных крыльев – и Мускуса едва не сдуло, не унесло вдаль, точно пушинку. Снявшись с перчатки, орлица медленно, неловко, на каждом махе цепляя кончиками крыльев сочную траву, свернула влево, поднялась выше, у самой стены снова свернула влево, миновала ворота и полетела вдоль травяной дорожки.
Поначалу Мускус решил, что птица возвращается к нему, однако его любимица устремилась в тень портика, распугав, разметав зрителей, будто шквал. Если она, обогнув конец крыла, повернет вправо и перепутает птичник с кошачьим вольером…
Нет, птица, набрав высоту, поравнявшись с кромкой стены, вновь приняла левее, пронеслась над его головой. Удары могучих крыльев разительно напоминали раскаты далекого грома. Выше, еще выше, еще… Кружа над землей, оседлав токи теплого воздуха, струящегося к небу от раскаленной солнцем лужайки и обжигающих крыш, юная орлица превратилась в черный силуэт на фоне слепящего света, а после и вовсе, подобно окрестным полям, скрылась из виду, затерялась в просторах небес.
