2. Как связана легенда об отравлении Моцарта с оценкой того, что такое творчество?
3. Напишите сочинение (или только его план) на тему одного из популярных афоризмов этой драмы: «Гений и злодейство – две вещи несовместные»; «Поверил (Проверил –
Все литературные направления заботились о правдивости, естественности отражения жизни. Всё же был прав один из писателей начала XX века, когда сказал, что «классики видели предметы в освещении фейерверка, сентименталисты признавали свет луны, романтикам нужна была молния…». Одним реалистам, представителям того направления, которое решилось отражать жизнь такой, как она есть, выпало на долю постигнуть глубины мысли и чувств, не отрываясь от жизненной правды. Однако великие писатели, которых принято называть классиками, представляли все эти направления, и нельзя сказать, что только реалисты могут быть признаны единственными авторами, которые наставляют читателей и волнуют их умы и сердца.
Чтобы задуматься над такой сложной проблемой, как отражение жизни в искусстве, проследим, как меценат Савва Мамонтов помогал певцу Фёдору Шаляпину сформировать художественный вкус. Великий актёр рассказал об этом в своей книге «Маска и душа» (начало событий происходит на Нижегородской ярмарке).
«Вкус, должен я признаться, был у меня в то время крайне примитивный.
– Не останавливайтесь, Феденька, у этих картин, – говорит, бывало, Мамонтов. – Это всё плохие.
Я недоуменно пялил на него глаза.
– Как же плохие, Савва Иванович? Такой ведь пейзаж, что и на фотографии так не выйдет.
– Вот это и плохо, Феденька, – добродушно улыбаясь, отвечал Савва Иванович. – Фотографии не надо. Скучная машинка.
И он вёл меня в отдельный барак, выстроенный им самим для произведений Врубеля.
– Вот, Феденька, – указывал он на „Принцессу Грёзу“, – вот это вещь замечательная. Это искусство хорошего порядка.
А я смотрел и думал: „Чудак наш меценат. Чего тут хорошего? Наляпано, намазано, неприятно смотреть. То ли дело пейзажик, который мне утром понравился в главном зале выставки. Яблоки как живые – укусить хочется; яблоня такая красивая – вся в цвету. На скамейке барышня сидит с кавалером, и кавалер так чудесно одет (какие брюки! Непременно куплю себе такие)“.
Я, откровенно говоря, немного в этих суждениях Мамонтова сомневался. И вот однажды в минуту откровенности я спросил его:
– Как же это так, Савва Иванович? Почему вы говорите, что „Принцесса Грёза“ Врубеля – хорошая картина, а пейзаж – плохая? А мне кажется, что пейзаж хороший, а „Принцесса Грёза“ – плохая.
– Вы ещё молоды, Феденька, – ответил мне мой просветитель. – Мало вы видели.
Объяснение это не очень меня удовлетворило, но очень взволновало».
Для нас поучителен и финал этой истории.
«В Москве мне предстояло… решить спор между аппетитной яблоней в цвету, понравившейся мне, и неудобоваримой „Принцессой Грёзой“, нравившейся С. И. Мамонтову… Наш знаменитый пейзажист Исаак Ильич Левитан не имел прямого отношения к моей театральной работе, но именно он заставил меня почувствовать ничтожность банальной яблони в цвету и великолепных брюк молодого человека на скамейке…
– Протокольная правда, – говорил Левитан, – никому не нужна. Важна ваша
Я вспомнил о „фотографии“, которую Мамонтов называл „скучной машинкой“, и сразу понял, в чём суть. Фотография не может мне спеть ни о какой тропинке – ни о лесной, ни о садовой. Это только протокол. Я понял, что не нужно копировать предметы и усердно их раскрашивать, чтобы они казались возможно более эффектными, – это не искусство. Понял я, что во
Наблюдения Шаляпина помогают задуматься над тем, что любое направление в искусстве связано с жизнью и может отражать жизнь, хотя формы этого отражения различны.
В XIX веке русская литература достигла расцвета, и этот расцвет во многом был связан с реализмом. Термин «реализм» утвердился лишь в конце XIX века, но само направление определилось раньше. Самым отчётливым признаком этого направления можно признать его стремление к широкому, многостороннему, правдивому отражению реальной жизни. Часто отмечают, что при этом типические характеры изображаются в типических обстоятельствах.
