Без имени не сгинуть и следа…
Прости! Но знаю: мне не оправдаться
Перед могилой этой никогда.
***
Мне хочется так «Джангар» прочитать,
Чтобы в душе мелодия домбры
С волшебной силой стала бы звучать…
Как всё же песни эпоса добры!
Мне хочется, чтоб стала я мудрей, –
Для этого есть «Джангара» уроки.
Наверное, не хватит жизни всей,
Чтоб до конца постичь мне эти строки.
Мне б чуточку той силы богатырской,
Мне б каплю благородной крови той…
«О, как прекрасен наш
народ калмыцкий!» –
Скажу – и задрожит вновь голос мой…
И на страницу слёзы упадут,
И станут даже горести милы
Мне в той стране,
что «Джангаром» зовут.
Как всё же песни эпоса светлы!
***
«Ты сибирская?» – спросили…
Я сказала тихо: «Нет».
Кто постарше, все там были
Рождены на белый свет.
Кто постарше, тот сибирский.
Я позднее родилась,
И зовусь я элистинкой…
Только хочется сейчас
Крикнуть горестно: «Я ваша!
Я сибирская!..» Видать,
У сибирских души краше…
Довелось им так страдать!
Видно, значимей, мудрее
Их поступки и дела.
Нет, наверно, их добрее…
Столько выпало им зла!
Сколько бед пришлось изведать
Тем сибирским пацанам!
Что-то в их чертах от кедра –
Не поклонятся ветрам.
Как нежны они, упрямы,
Как им тесно в этом мире…
Родила меня ты, мама,
Возвратившись из Сибири.
Эрдни ЭЛЬДЫШЕВ
Материнский завет
Мир задохнулся от жары –
Полей свой огород,
Сберёшь по осени плоды –
И счастье в дом придёт.
Вот нищий путник пред тобой –
Издалека бредёт,
Делись с ним хлебом и водой –
И счастье в дом придёт.
Вот птица, будущим полна,
Под деревом поёт,
Поставь ей чашечку пшена –
И счастье в дом придёт!
Вот дед и бабушка твои –
Твой от рожденья род…
Ты утром чай им завари –
И счастье в дом придёт!
Осенью
Властолюбивый ветер листья рвёт
С деревьев,
беззащитных и покорных.
Пусть ветер властвует –
настал его черёд,
Пусть свирепеет –
выдержали б корни.
И гнутся ветки, и стволы скрипят,
И кроны, обнажившись, почернели.
Пусть ветер властвует,
покамест корни спят, –
Но до весны,
всего лишь до апреля.
А по весне в корнях созреет бунт,
Заропщут листья, и восстанут ветки.
Пока же корни силу берегут,
Пока преграды не встречают ветры.
Слово и меч
Батыру угрожает острый меч:
– Головушку твою снесу я с плеч!
Батыр не так уж прост,
батыр – не слаб,
Он не подставит голову,
как раб,
И грозный меч он отобьёт шутя.
Пред словом же – бессилен, как дитя.
Ведь слово посильней меча стократ –
И с плеч могучих
головы летят…
***
Сухое поле, где томятся зёрна
Всех добрых непроявленных страстей, –
Там,
в жарких недрах неживого лона,
Сгорают зёрна нежности моей.
Лежит сухое поле онемело –
Души моей бесплодный чернозём –
И слушает с надеждой,
как несмело
К нему ты приближаешься дождём.
Благопожелание девушки
Прошу: лети, любимый мой, вперёд…
Пусть Аранзал скорей тебя умчит
От вражеских проклятий и невзгод,
Пусть зло стрелою мимо пролетит.
Пусть обойдут болезни стороной,
Пусть сетью не опутает беда…
Я верю: ты достигнешь цели той,
К которой так стремишься… И тогда
Ты повернёшь поводья золотые
Домой, туда, где милая живёт…
Я посмотрю в глаза твои родные,
И поцелуй мне щеки обожжёт…
Другу
Когда душа,
томимая тоской,
Тебя однажды в дом мой приведёт,
Не бойся, что нарушишь мой покой, –
Поверь,
здесь будет в радость твой приход.
В меня ты веришь…
Ну а если всё ж
С бедой своей
ко мне ты не придёшь,
Я изведусь,
что по моей вине
Свою беду ты не доверил мне.
Владимир НУРОВ
Сладость хлеба
Приедаются сладкие яства.
Острых пряностей много не съешь.
Только хлеб – он и мёд, и лекарство,
Как роса, он живительно свеж.
Что целебнее чёрного хлеба!
Он вобрал в себя, словно бальзам,
Запах степи, высокого неба,
Солнце с летним дождём пополам.
«Семя счастья» – так хлеб называли
Предки в древних хотонах своих.
Но взрастит это семя едва ли
Тот, кто сладость труда не постиг.
***
Когда мужчины женщину хулят
(Таких у нас – увы! – ещё довольно),
Мне стыдно… Вспоминаю я невольно
О ней – богине, той, чей взгляд крылат,
Чей дух недосягаемо высок…
Ну да, я знаю, что подчас мужчина,
Лицом считая жалкую личину,
Пятнает сам любви своей исток…
Милей мне та, что царственно горда,
Великодушья всё-таки не пряча.
О ней я размышляю.
И тогда
Душою сам я становлюсь богаче.
Калмык и конь
«Калмык и конь – душа у них одна».
Старинная пословица верна.
В былое загляни, и ты поймёшь,
Что изреченье древнее – не ложь!
Когда породы редкой жеребец
В хотон свой возвращался наконец,
Калмык его лелеял, как дитя,
Товарища и друга в нём растя.
Когда к селенью приближался враг,
Кто это чуял первым? Аргамак!
А раненного тяжело бойца
Спасала только резвость жеребца.
Когда мороз ярился, леденя,
Живило всадника тепло коня,
И тот же конь, скача в июльский день,
Дарил калмыку ветерок и тень.
Конь уносил калмыка на крылах,
Служа ему за совесть, не за страх.
И в чёрный час, у смерти на краю,
Конь отдавал калмыку кровь свою.
Разрезаю чёрный язык
Обычай к нам из древности проник:
Чтоб оборвать потоки злобы вздорной,
Бараний надо разрубить язык
Одновременно с длинной нитью чёрной,
И этим клеветническую речь,
Как заверяют, навсегда пресечь.
