Ответ графомана я не расслышал из-за смеха и аплодисментов аудитории.
Не думаю, что поэты задумываются при сочинении стихов, где мужская рифма, где женская, где рифмы, где ассонанс. «Блок – настоящий Моцарт на сочетании звуков». Это не я сказал, а Корней Иванович Чуковский – лучший из литературоведов. Сам я никогда не писал и не учил стихов. Они входили в мою память без разрешения, причём не строками, не строфами, а целыми поэмами. Просто перечитываешь, обычно уже в постели перед сном, полюбившиеся тебе четверостишия, а утром повторяешь их про себя, иногда вслух, а если что-то забыл, заглядываешь в книжку. Так на всю жизнь обосновалась в моей памяти первая глава «Облака в штанах» и пролог «Возмездия» Блока. «Онегина» я знал с раннего детства. Мой отец, потомственный царскосёл, читал мне Пушкина, когда мне было то ли три, то ли четыре года, не заботясь о том, что я понимаю, что не понимаю. Пушкинский роман в стихах начался в моей детской головке с четверостишия:
Именно с этой строки начинается моё вечное увлечение стихами. Так произошло и с Ахмадулиной.
Я объявил вечер Беллы Ахмадулиной на сцене тогда ещё ленинградского, а не петербургского Дома актёра и сел за кулисами, наслаждаясь поэмой «Дождь» в исполнении автора. Читая на бис короткие и длинные стихи, Ахмадулина произнесла две строчки, остановившие моё внимание:
Две строчки без единого эпитета, а я уже представил себе воочию этих персонажей. На следующий день следопыты, то есть библиографы из моей любимой театральной библиотеки, по двум строчкам нашли мне всё стихотворение со скромным названием «Описание обеда». Я запомнил его сразу, за исключением нескольких строф, и, ни в коем случае не уподобляясь героям этого произведения, рискую разобрать этот стих как ярчайший пример юмора поэта.
Ну вот опять удивительные рифмы: высыпалась и высокопарность, лёгкость и локоть и метафора – «строку влача, словно баржу». Дальше следует начало сюжета. Короткое стихотворение имеет чёткий сюжет на уровне рассказов Антоши Чехонте.
Далее автор обрисовывает нам героев. Обрисовывает, что называется, в действии без каких бы то ни было прилагательных.
Литературовед:
Для хороших комедийных актёров этих строф было бы вполне достаточно, чтобы создать роли, как для режиссёра хватило бы одного четверостишия, чтобы организовать на сцене или в кадре точную атмосферу:
Меня поразило, как в одном из вариантов «Незнакомки» Блок написал: «сквозит вуаль, покрытый мушками». Вот так же у Ахмадулиной – «дышал свечами». «Вуаль сквозит», «стол накрытый дышит свечами». Какое неожиданное сочетание слов. Это и есть поэзия.
Между тем в стихотворении «Описание обеда» автор «изнемогает» от своих героев:
Приходит неожиданное спасение:
И вот конфликт:
