Но верят истины друзья – любовь, как жизнь, сильна.
Начётчик благостно святой живёт с душой пустой,
Нет правды в выспренних словах, в них ложь заключена.
И нашей боли не поймёт вкусивший от щедрот,
Он в безопасности, а нас морская бьёт волна.
Сказал я: «Жизнь из-за тебя и веру проиграл».
«Гасым, мир – игрище страстей!» – смеясь, рекла она.
ОПЬЯНЕНИЕ
Мой разум пьян, душа пьяна, я опьянён давно.
Любовь к тебе меня пьянит, хмельнее, чем вино.
Пылинки пьяные вершат свой пьяный хоровод.
Пьяна земля, пьян небосвод, где пьяных звёзд полно.
Ступай в цветник, там по весне пьянеют соловьи,
Мак опьянён, а в глубине от пьяных роз красно.
Хмельны влюблённые сердца, вкушая благодать,
И милосердье, и вино сегодня заодно.
С дней сотворенья было так, до ангельской трубы, –
Шёл опьянённый караван пустыней, где темно.
Свободно сердце от забот, от мысли: «Что и где?»
В Каабе, в капище жрецов оно опьянено.
Мир в опьянении своём не мыслит ни о чём,
Никто не знает, что ему судьбой предрешено.
Велик вселенной океан, мир – капелька его.
Пьян океан. Мы – капля в нём. Пьяно морское дно.
Так мудрствует Гасым, чей разум опьянён.
Дух опьянён, вся жизнь пьяна, грядущее пьяно.
ЗАЧЕМ?
О чём, мой друг, твоё повествованье?
О двух влюблённых древнее преданье.
Коль не случилось светопреставленья,
Что означают вопли и рыданья?
Коль предстоит нам бренный мир покинуть,
Зачем о шумном печься караване?
Коль у владыки щедрости не видим,
К чему тогда просить благодеянья?
Когда ты плоть постом не умерщвляешь,
То суфиев не нужны назиданья.
Коль не нальют вина в питейном доме,
Какая польза в целом мирозданье?
Когда весна бессолнечно-дождлива,
К чему холодной осени дыханье?
Коль в этом мире мы в едино слиты,
Зачем тогда раздоры между нами?
Коль золотом Гасыма называют,
Зачем его оспаривать деянья?
