Газели
ЭТО Я
Кто милой душу отдаёт в самозабвенье – это я.
Тот, кто в мучительстве живёт без исцеленья – это я.
Кто на Меджнуна стал похож, в тебя влюблённый,
как в Лейли,
Теряя голову свою, не ждёт спасенья – это я.
Кто, уподобясь мотыльку, сгорает в пламени разлук,
Уже не видя пред собой свечи горенья? Это я.
С тех пор, как сердце приковал к цепям
смутительных кудрей,
Тот, кто в безбожности отверг вероученья, – это я.
Увы, не для меня расцвёл в Эдеме девственный цветок,
Тот садовод, что не видал его цветенья, – это я.
Тот хромоногий муравей, что к Сулейману не приполз
И разуверился во всём в одно мгновенье, – это я.
Рабы пришли на твой порог, один из сотни Кишвери, –
Раб, что султана не видал и в отдаленье, – это я!
РОК НАДО МНОЮ ПОДШУТИЛ
Душой пожертвовать пришлось, но я назвал тебя моей.
Не знал, что станешь ты бедой, злосчастьем
долгой жизни всей.
Мечтал, чтоб доброй ты была, бальзам на раны пролила,
Не знал я, что в моей любви не будет безмятежных дней.
Знай, без тебя, о мой цветок, осенний холод сердце сжёг.
Напрасно я молил весну: «Дыханьем душу обогрей!»
На исцеленье уповал, с надеждой робкою взывал,
Я с каждым днём любил тебя всё безнадёжней и верней.
Глаза, теперь стыжусь я вас, в ночи вы плачете сейчас, –
Заря свиданья не взойдёт в горячем трепете лучей.
Сто тысяч псов собрались тут, они добычу стерегут,
И Кишвери один из псов, лежащих у твоих дверей.
ТВОИ ГЛАЗА
Твои злорадствуют глаза, когда узрят людские раны,
Как у грабителей степных при близком звоне каравана.
А я, чтоб тонкий стан узреть, согласен в муках умереть,
Ведь пёс сбесившийся отдаст жизнь за глоток воды
желанной.
Припоминаю кудри вновь, и в жилах леденеет кровь,
Так путник ужасом объят, змею увидевший нежданно.
Под раззолоченной фатой недобрый лик таится твой –
Ребёнок увлечён игрой, не зная смысл её обманный.
Я, не предчувствуя беды, целую милых ног следы,
Они священней для меня короны шахской и Корана.
Чуть жёлтый плащ увижу твой, замру, охвачен немотой,
Так умолкает соловей осенним вечером туманным.
Знай, Кишвери отверг Эдем, он на земле доволен всем, –
Порог любимой – это рай, нездешним светом осиянный.
ТВОЙ ЛИК
Словно утренняя роза, лик твой розовый румян,
С прямоствольным кипарисом не сравнится стройный
стан.
Мы шахиней дев прекрасных нарекли одну тебя,
Ты затмила всех красавиц сопредельных с нами стран.
Рок искал тебе подобных, но светильник погасил.
Не луна блистает в небе, – лик твой светом осиян.
Пусть ланиты заалеют от налитого вина,
Позавидует их цвету расцветающий тюльпан.
За блаженство поцелуя я пожертвую душой,
На беду иль на отраду я любимой в жертву дан.
Стережёт ворота рая верный пёс твой Кишвери,
Он к порогу припадает, тайной страстью обуян.
Я ТОМИМ
Печаль мою не видит та, с лицом надменно злым.
Она не спросит про беду, которой я томим.
Коль душу слабую мою потребует она, –
Мой Бог, я жизнь легко отдам, став мёртв и недвижим.
С тех пор, как родинки зерно – источник стольких слёз,
Рок сделал немощным меня, беспомощно-больным.
Едва услышу, как звенит браслет вкруг стройных ног,
Грудь разрывает трудный вздох, страданьем я томим.
Не видя мускусных кудрей и розовых ланит,
Я погибаю, как пчела, вдыхающая дым.
В РАЗЛУКЕ Я С ТОБОЙ
Мне сердце разрывает стон, в разлуке я с тобой.
Столь беззащитно оголён, в разлуке я с тобой.
Последних я лишился сил, и вздох мне губы опалил,
Знай, дух мой пламенем сожжён, в разлуке я с тобой.
Не слёзы хлынули из глаз, а кровь багрово пролилась,
Поток бурлит со всех сторон – в разлуке я с тобой.
Шрам на груди запёкся, рдян, он багровеет
как тюльпан,
И обескровлен, и согбён, в разлуке я с тобой.
Творец, взгляни на Кишвери, его вниманьем одари,
Твой раб печалью удручён, – в разлуке я с тобой.
САД ЛЮБВИ
Пришла весна, и сад любви расцвёл ещё пышней,
Уста прильнули вновь к устам и к розе соловей.
Друг кравчий, чашу поднеси, настал желанный час,
Кто знает, сколько нам ещё прожить осталось дней.
О боже, совершенный лик ты даровал луне, –
Она как ангел хороша и гурии нежней.
Кашмирок чёрные глаза мне горе принесли –
Скитаться должен я вдали от родины моей.
Я достояния лишён – ограбили меня,
Поработительницей злой закован без цепей.
Кровь сердца бросилась в лицо страдальцу Кишвери,
И почернел он и ослеп от родинки твоей.
УВИДЯ
Живу с истерзанной душой, нарциссы глаз твоих увидя,
