Тогда за рубежом велась активная кампания за возвращение соотечественников на родину. Чиновники, разъезжавшие по разным странам, сулили если не золотые горы, то всемерную помощь переселенцам. Подчёркивалось при этом, что на программу переселения государство выделило из бюджета миллиарды рублей. На практике всё оказалось совсем не так. Сначала Данила Зайцев задумал обосноваться в Сибири, в районе Минусинска, поближе к тем местам, откуда его предки ушли в своё время в Китай. Там его спихивали по чиновной лестнице всё ниже и ниже, и в конце концов бывший председатель колхоза, ставший крупным собственником, намеревался взять его скотником и платить 3100 рублей в месяц.
Лучше поначалу пошли дела в Белгородской области, где губернатор лично принял участие в судьбе переселенца. Однако чиновники искусно выхолостили программу, разработанную Зайцевым, оттеснили его от принятия решений и поставили прочный заслон между ним и губернатором. Третью попытку неугомонный переселенец предпринял опять же в Сибири, в Шушенском заповеднике, вложив в дело немалые средства, но там его просто обобрали и создали невыносимые условия для жизни. Данила Зайцев уехал обратно в Латинскую Америку, а потом ещё долго с огромными усилиями добивался выезда из России членов своей семьи. В целом программа переселения была провалена, а деньги разворованы. Автор книги, однако, не озлобился на Россию в целом, сумел понять, что вороватые и бездарные чиновники – это тот урод, без которого не обходится семья. Несмотря на свой горький опыт, Данила Терентьевич верит в светлое будущее своей исторической родины.
В России Зайцев обрёл немало верных друзей, которые и настояли на том, чтобы он написал о перипетиях своей судьбы, о жизни русских староверов за рубежом, и помогли ему в этом деле. Нельзя не отметить, что готовить к печати его рукопись было невероятно трудным делом. Ведь Данила Зайцев – человек безусловно талантливый, но, не в обиду ему будь сказано, малограмотный. Его речь сохранила многие архаические черты и обороты, непривычные, а порой и непонятные основной массе современных русских читателей. Однако его друзья и помощники блестяще справились со своей задачей. «Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева» получила премию «НОС», вошла в шорт-лист премии «Ясная Поляна». Но главное, конечно, не в наградах, а в огромном массиве бесценной информации, которую мы получили.
Бурый жёлудь в кармане
Книжный ряд / Библиосфера / Книжный ряд
Страхов Максим
Теги: Любовь Колесник , Радио Мордор
Любовь Колесник. Радио Мордор. – М.: «Буки-веди», 2016. – 120 с.
Имя Любови Соломоновой-Колесник довольно хорошо известно на Тверской земле. В 1997 году, будучи 19-летней жительницей города Ржева, она принесла свои стихи в редакцию легендарного журнала «Русская провинция», и сразу же их высоко оценило жюри проходившего там конкурса первой поэтической книги.
Тогда Л. Соломонова стала победителем, и издательство Михаила Петрова выпустило в свет её дебютный поэтический сборник «Яблоко небес». И тут же местная критика окрестила автора «интереснейшим открытием тверской литературы». В 2004-м поэтесса выпускает вторую книгу стихов «27». Это была сочная смесь тонкой, проникновенной лирики и жёсткого, дерзкого авангарда. Далеко не все тексты, что называется, легли на душу, но многие запомнились свежестью образов и новаторским выбором тематических сюжетов, откровенной экспрессией и обилием аллегорических находок. Было ясно, что автор активно ищет свой индивидуальный поэтический голос.
И вот теперь новая книга «Радио Мордор». Здесь уже автор явно уходит от нарочитой вычурности и подчёркнутой дерзости. Куда-то исчезли её бушующие
Маме моей в больницу.
Мама, как маленькая, –
боится.
Мне – становиться
взрослой:
рассказывать небылицы,
сказки, истории
про царство горьких лекарств.
Ночью
температуру сбивать, укрывать,
пробовать лоб на ощупь
сильной ладонью, тёплой всегда:
«Спи, не пугайся.
Я буду рядом.
Я сделаю все, что надо.
Только ты
не уходи никуда».
И хотя окружающий мир остался для лирической героини таким же жёстким, её духовный стержень и характер заметно окрепли, она чётко формулирует собственное отношение ко всему окружающему – жизненный опыт и модуль непростых личностных переживаний формируют несколько иную, более взвешенную оценку. Теперь мироощущение автора можно определить как мудрое чувствование.
Мне не дышится поутру,
будто я захлебнулся днём.
– Доктор, что теперь? Я умру?
