И вот тут мы выходим на творчество. Моцарт и Сальери. Западный тип – это Сальери. Он, несомненно, очень талантливый композитор, хотел поверить алгебру гармонией, он жаждал справедливости, работал на результат. Но ведь дьявол тоже имел основания бунтовать против Бога, он хотел особого к себе отношения, потому что был лучшим из ангелов. То же самое Сальери, он хотел получить по заслугам . И берём Моцарта – гуляка праздный и, безусловно, гений. Но вспомните Пушкина: когда поэт попал в Михайловское, он погрузился в состояние лени и праздности. И, пребывая в этом состоянии, сколько создал шедевров! Творчество в принципе самодостаточно, Тютчев был прав, когда говорил, что «нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся». Человек, который творит, абсолютно самодостаточен. Однако творчество – это прежде всего гениальный образ жизни. Иногда биография писателя даже интереснее его произведений.
– Возможно ли, живя постоянной в подобной антиномической раздвоенности, испытать состояние счастья?
– Отвечу неожиданно. Для русского человека из дьявольских искушений на первом месте всегда стояло счастье. Это именно дьявольское искушение, с моей точки зрения. Тот соблазн, которым русского человека покупали и в 17-м году, и в 91-м. У нас всё будет, и для этого не надо прилагать особых усилий. Такая откровенная халява счастья. В результате мы знаем, чем всё кончилось.
Счастье тоже самодостаточно. Как только мы заговорили о нём, мы сразу же начинаем его искать. Это так же, как любовь. Вспомните гениальное объяснение любви Кити и Левина! О любви нельзя говорить. Это категория вне культуры. Как и счастье. А помните знаменитые дневники Пришвина? Он наслаждался тем, что день за днём мог отслеживать жизнь одной единственной почти. Мы часто не замечаем простых прекрасных вещей и пытаемся свести счастье к какой-то пошлой однозначности. Большинство из нас жаждет иметь некий набор благ – дачу, машину и так далее. Но если говорить о подлинном счастье, то это, несомненно, творческий акт, радость преодоления. Конечно, как правило, счастье в момент проживания не рефлексируется, поэтому его трудно ощутить в полной мере.
– Как лично у вас происходит творческий акт? Что приходит сначала – слова или ритм?
– Смысл. Я всё-таки философ. И недавно во время моей поездки по Западной Европе мне пришла вот какая мысль: наше российское единство, наша российская государственность сейчас базируется на русском долготерпении от переживания своей социально-политической уничижительности. Мне в Европе стало страшно за Россию. Терпению рано или поздно наступит предел. В основе государства не должно быть униженное человеческое достоинство. Смотрите – даже на уровне конституции нет русского народа. А ведь русское населению составляет большинство сегодняшней России! Кроме того, идёт мелочное давление через постоянный рост тарифов ЖКХ, транспорта и т.д. Выдержать такое очень трудно. Даже до 17 года русского человека так долго не изводили по мелочам... Короче, на данный момент у нас сложилась революционная ситуация.
– Как наша национальная идея связана с выведенной вами русской идеей?
– Да, я действительно вывел математическую формулу русской идеи. Но если на словах, то можно сказать так: русский человек не должен покупаться на соблазны однозначности, не должен чувствовать себя привязанным к идолу счастья. И всегда помнить: мы русские постольку, поскольку мы юродивы, поскольку мы безумны, поскольку антиномичны. Мы учимся дышать в почти невесомых условиях, но на земле.
– Какова ситуация, на ваш взгляд, в современной русской литературе?
– Да, собственно, такая же, как и в состоянии государства. Литература очень коммерциализировалась. Некоторые писатели изначально нацелены на получение той или иной премии. То есть опять-таки налицо то, о чём мы говорили, – работа на результат, непременное ожидание награды.
Из писателей, которых я ценю, назову Александра Проханова, Владимира Личутина, Юрия Бондарева, но они для меня всё же советские писатели, не совсем современные... Потому что к современным критерий оригинальности, которым я руководствуюсь при оценке литературного произведения, в подавляющем большинстве неприложим.
В атмосфере Древней Руси
Спецпроекты ЛГ / Подмосковье. Культурная реальность / НАКАНУНЕ
Подкладов Павел
