Нельзя заниматься прямой самопроекцией (иначе говоря, нельзя отождествлять себя, свое окружение, свое время с героем, его окружением, его историческим временем — важно понять, чем они отличаются от нас и нашей эпохи).
Важны все стороны жизни героя, а не только его профессиональная работа.
Мы имеем дело не с фактом, а с документом. Утверждая что бы то ни было, стоит сослаться на источник. Свои предположения и реконструкции следует отделять от чужих свидетельств, о достоверности которых мы в каждом случае можем лишь гадать.
В каждой биографии есть главный сквозной сюжет.
В девятом пункте Шубинский предупреждает автора, что после того, как биография выйдет из печати, в ней непременно обнаружатся ошибки, и это нормально.
Автор биографического очерка, с одной стороны, менее свободен, чем автор книги: ему нельзя приводить большие цитаты из писем, дневников и исторических документов, то есть он практически не может дать слово ни самому герою, ни его современникам; у него нет журнальной площади для рассказа об историческом контексте. Но отсюда — и больше свободы, и больше изобретательности. Если герой не способен рассказать о своих горестях и радостях так, чтобы читатель сопереживал ему, — это придется делать автору. А раз так, ему необходимо определиться со своими «можно» и «нельзя».
Начинаем работу
Сначала, разумеется, придется задуматься о том,
Знакомим ли мы филологически подкованных читателей с малоизвестным поэтом прошлого?
Пишем ли для портала о благотворительности историю жизни знаменитого филантропа?
Занимаем ли скучающего пассажира метро, электрички или поезда дальнего следования сюжетами из жизни известных спортсменов, летчиков и изобретателей?
Рассказываем ли историю успеха крупного бизнесмена молодым стартаперам?
Повествуем ли о драматической судьбе великой певицы?
Пытаемся ли впечатлить скучающих школьников подробностями из жизни большого ученого или писателя-классика?
Нашей аудиторией могут быть специалисты. Может быть образованный читатель, массовый читатель, начинающий читатель (биографические книжки для детей — особый и важный жанр). В конце концов, ничто не мешает нам писать для себя, если изучение жизни героя помогает нам найти ответы на вопросы, которые мы перед собой ставим.
Для начала спросите себя:
Для кого я пишу? Кто мой читатель?
Зачем я рассказываю ему историю? Что он должен узнать, понять и почувствовать?
Что самое важное для меня в этой истории? Чем я хочу поделиться?
Ваша цель продиктует вам
Распределите свое время. На чем надо остановиться подробнее? Чему уделить больше внимания? Проверьте себя: сколько времени у вас уходит на то, чтобы написать, например, 5000 знаков? Если три-четыре часа — не планируйте написать текст в 25 000 знаков за один день.
…Но Паша Горпитченко был слишком жалким уловом для Марии. Она нацелилась на другого: на Виктора Кочубея, наследника богатого и древнего рода, младшего из сыновей князя Сергея Викторовича Кочубея. Но опять неудача: Виктору такая невеста была не нужна (Елена Прокофьева о Марии Башкирцевой21).
А вот другая крайность:
Вторая [линия исследований], сформировавшаяся не без влияния герменевтики и структурализма, выявляет в текстах объективно данные семантические конструкты разных уровней, позволяющие говорить о сильном мировоззренческом напряжении прозы Щедрина, ставящем ее в один ряд с Ф. М. Достоевским и А. П. Чеховым. Представителей традиционного подхода упрекают в социологизаторстве и эпифеноменализме, стремлении увидеть в тексте то, что из-за внешней ангажированности хочется увидеть, а не то, что в нем самом дано (статья о М. Е. Салтыкове-Щедрине в «Википедии»22).
Самый хороший совет мне однажды дал мой первый газетный редактор: пиши так, как ты рассказала бы мне — или своему другу, взрослому человеку с высшим образованием, который просто не знает того, что ты собираешься ему рассказать.
Идея: какую мысль мне важно донести до читателя?
