Литературные вечера. 7-11 классы полностью

– Евгений Васильевич (Одинцова протянула руку), извините меня, но я позвала вас сюда не с тем, чтобы рассуждать об учебниках. Мне хотелось возобновить наш вчерашний разговор. Вы ушли так внезапно… Вам не будет скучно?

Базаров :

– Я к вашим услугам, Анна Сергеевна. Но о чем бишь беседовали мы вчера с вами?

(Одинцова бросила косвенный взгляд на Базарова.)

Одинцова :

– Мы говорили с вами, кажется, о счастии. Я вам рассказывала о самой себе. Кстати вот, я упомянула слово «счастие». Скажите, отчего, даже когда мы наслаждаемся, например, музыкой, хорошим вечером, разговором с симпатическими людьми, отчего все это кажется скорее намеком на какое-то безмерное, где-то существующее счастие, чем действительным счастием, т. е таким, которым мы сами обладаем? Отчего это? Или вы, может быть, ничего подобного не ощущаете? Знаете, я бы очень желала знать, о чем вы думаете?

Базаров :

– Как? Я вас не понимаю.

Одинцова :

– Послушайте, я давно хотела объясниться с Вами. Вам нечего говорить, – вам это самим известно, – что вы человек из числа обыкновенных; вы еще молоды – вся жизнь перед вами. К чему вы себя готовите? Какая будущность ожидает вас? Я хочу сказать – какой цели вы хотите достигнуть, куда вы идете, что у вас на душе? Словом, кто вы, что вы?

Базаров :

– Вы меня удивляете, Анна Сергеевна. Вам известно, что я занимаюсь естественными науками, а кто я…

Одинцова :

– Да, кто вы?

Базаров :

– Я уже докладывал вам, что я будущий уездный лекарь.

(Анна Сергеевна сделала нетерпеливое движение.)

Одинцова :

– Зачем вы это говорите? Вы этому сами не верите. Аркадий мог бы мне отвечать так, а не вы.

Базаров :

– Да чем же Аркадий…

Одинцова :

– Перестаньте! Возможно ли, чтобы вы удовольствовались такою скромною деятельностью, и не сами ли вы всегда утверждаете, что для вас медицина не существует. Вы – с вашим самолюбием – уездный лекарь! Вы мне отвечаете так, чтобы отделаться от меня, потому что вы не имеете никакого доверия ко мне. А знаете ли, Евгений Васильич, что я умела бы понять вас: я сама была бедна и самолюбива, как вы; я прошла, может быть, через такие же испытания, как и вы.

Базаров :

– Все это прекрасно, Анна Сергеевна, но вы меня извините… Я вообще не привык высказываться, и между вами и мною такое расстояние…

Одинцова :

– Какое расстояние? Вы опять мне скажете, что я аристократка? Полноте? Евгений Васильич; я вам, кажется, доказала…

Базаров :

– Да и, кроме того, что за охота говорить и думать о будущем, которое большею частью не от нас зависит? Выйдет случай что-нибудь сделать – прекрасно, а не выйдет – по крайней мере тем будешь доволен, что заранее напрасно не болтал.

Одинцова :

– Вы называете дружескую беседу болтовней… Или, может быть, вы меня, как женщину, не считаете достойною вашего доверия? Ведь вы нас всех презираете.

Базаров :

– Вас я не презираю, Анна Сергеевна, и вы это знаете.

Одинцова :

– Нет, я ничего не знаю… Но положим: я понимаю ваше нежелание говорить о будущей вашей деятельности; но то, что в вас теперь происходит…

Базаров :

– Происходит! – точно я государство какое или общество! Во всяком случае, это вовсе не любопытно; и притом разве человек всегда может громко сказать все, что в нем «происходит»?

Одинцова :

– А я не вижу, почему нельзя высказать все, что имеешь на душе.

Базаров :

– Вы можете?

Одинцова :

– Могу. (Сказала она после небольшого колебания. Базаров наклонил голову.)

Базаров :

– Вы счастливее меня. (Она вопросительно посмотрела на него.)

Одинцова :

– Как хотите, а мне все-таки что-то говорит, что мы сошлись недаром, что мы будем хорошими друзьями. Я уверена, что ваша эта, как бы сказать, ваша напряженность исчезнет наконец?

Базаров :

– А вы заметили во мне сдержанность… как вы еще выразились… напряженность?

Одинцова :

– Да. (Базаров встал и отошел.)

Базаров :

– И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит?

Одинцова :

– Да. (Повторила она с непонятным ей самой испугом.)

Базаров :

– И вы не рассердитесь?

Одинцова :

– Нет.

Базаров :

– Нет? (Базаров стоял к ней спиной.) Так знайте же, что я люблю вас, глупо, безумно… Вот чего вы добились.

(Одинцова протянула вперед обе руки. Базаров задыхался: это страсть в нем билась, сильная, тяжелая, похожая на злобу. Одинцовой – и страшно, и жалко его.)

Одинцова :