В 1925 г. Булгаков закончил роман «Белая гвардия». События романа писатель преподносил не с какой-то политической или классовой точки зрения, а с общечеловеческой. Булгакова волновала одна проблема: кто бы ни захватывал власть, какие идеи бы ни исповедывались при этом, насилие всегда сопровождается кровопролитием. События гражданской войны писатель стремился рассматривать объективно, при этом «стать бесстрастно над белыми и красными». Кроме того, Булгаков пытается указать на то, что человеческая жизнь в пылу гражданской войны практически обесценивается. Обесцениваются и вечные составляющие человеческой жизни – родной очаг, дом. Именно поэтому дом Турбиных, его обстановка как бы очеловечиваются писателем.
Чтец :
«Много лет в доме № 13 по Алексеевскому спуску изразцовая печка в столовой грела и растила Еленку маленькую, Алексея старшего и совсем крошечного Николку. Как часто читался у пышущей жаром изразцовой площади „Саардамский Плотник“, часы играли гавот, и всегда в конце декабря пахло хвоей, и разноцветный парафин горел на зеленых ветвях. В ответ бронзовым, с гавотом, что стоят в спальне матери, а ныне Еленки, били в столовой черные стенные башенным боем. Покупал их отец давно (…). К ним все так привыкли, что, если бы они пропали как-нибудь чудом со стены, грустно было бы, словно умер родной голос, и ничем пустого места не заткнешь (…). Изразец и мебель старого красного бархата, и кровати с блестящими шишечками, потертые ковры, пестрые и малиновые, с соколом на руке Алексея Михайловича, (…) бронзовая лампа под абажуром, лучшие на свете шкапы с книгами, пахнущие таинственным старинным шоколадом, с Наташей Ростовой, Капитанской дочкой, эолоченые чашки, серебро, портреты, портьеры, – все семь пыльных и полных комнат, вырастивших молодых Турбиных, все это мать в самое трудное время оставила детям…»
Первый ведущий :
Из воспоминаний Э. Мидлина: «Роман, над которым работал Михаил Афанасьевич, назывался „Белая гвардия“. Он печатался в журнале „Россия“ в 1925 г. Но печатанье его оборвалось – журнал закрылся, не успев напечатать последней части романа. Но и недопечатанный, роман привлек внимание зорких читателей. МХАТ предложил автору переделать его „Белую гвардию“ в пьесу.
Так родились знаменитые булгаковские „Дни Турбиных“. Пьеса, поставленная во МХАТе, принесла Булгакову шумную и очень нелегкую славу. Спектакль пользовался небывалым успехом у зрителей. Но печать приняла его, как говорится, в штыки. Чуть ли не каждый день то в одной, то в другой газете появлялись негодующие статьи. Карикатуристы изображали Булгакова не иначе как в облике белогвардейского офицера (…). Что же так возмутило тогдашних ненавистников „Дней Турбиных“? Сегодняшнему зрителю и читателю трудно это понять.
Да, в пьесе Булгакова показаны милые и добрые люди, русские интеллигенты в рядах белой гвардии. И пьеса доказывала, что, несмотря на их доброту, благородство, душевность, патриотизм (…), белогвардейское дело обречено исторически. Но в то время этого не замечали. Не видели».
Третий ведущий :
Из воспоминаний Л. Е. Белозерской: «Москвичи знают, каким успехом пользовалась пьеса (…). Шло 3-е действие „Дней Турбиных“… Батальон разгромлен. Город взят гайдамаками. Момент напряженный (…). Елена с Лариосиком ждут. И вдруг слабый стук… Оба прислушиваются… Неожиданно из публики взволнованный женский голос: „Да открывайте же! Это свои!“ Вот это слияние театра с жизнью, о котором только могут мечтать драматург, актер и режиссер».
Четвертый ведущий :
Постановку пьесы «Дни Турбиных» то запрещали, то вновь разрешали. А его следующая пьеса – «Бег» – в то время вообще так и не была поставлена. Снимали с репертуаров и другие пьесы.
Второй ведущий :
Из воспоминаний Л. Е. Белозерской: «Вспоминаю, как постепенно распухал альбом вырезок с разносными отзывами и как постепенно истощалось стоическое отношение к ним со стороны Михаила Афанасьевича, а попутно истощалась и нервная система писателя: он становился раздражительней, подозрительней, стал плохо спать, начал дергать плечом и головой (нервный тик). Надо только удивляться, что творческий запал (…) не иссяк от этих непрерывных грубо ругательных статей».
Первый ведущий :
В письме, обращенном к правительству СССР, от 28 марта 1930 г. Булгаков пишет: «Произведя анализ моих альбомных вырезок, я обнаружил в прессе СССР за десять лет моей литературной работы 301 отзыв обо мне. Из них: похвальных было 3, враждебно-ругательных – 298».
Четвертый ведущий :
