– Он сегодня ужасно рассмешил меня, он все смешит. Простите, не буду, не буду, и глядеть постараюсь на вас иначе… (Она сделала лукаво-серьезную мину.) … Что надо сделать, чтоб вы не соскучились?.. Вот вы сами смотрите на меня теперь как-то странно… (Он смотрел на нее, как магнетизер, не имея сил не смотреть, почти испуганными глазами, с самозабвением, с негой, как смотрят в бесконечную даль, в бездонную пропасть. В голове его пронесся вихрь мыслей о ней). Да полноте, мсье Обломов, теперь как вы сами смотрите на меня! (Она говорила, застенчиво отворачиваясь, но не сводила с него глаз. Он не слышал ничего). Не смотрите же на меня так странно! Мне тоже неловко… И вы, верно, хотите добыть что-нибудь из моей души…

Обломов :

– Что я могу добыть у вас? (Спросил он машинально)

Ольга :

– У меня тоже есть планы, начатые и неоконченные.

Обломов :

– Странно! Вы злы, а взгляд у вас добрый. Недаром говорят, что женщинам верить нельзя; они могут и с умыслом – языком, и без умысла – взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками…

(Она взяла у него шляпу, села)

Ольга :

– Не стану, не стану. Ах! Простите, несносный язык! Но, ей-богу, это не насмешка! Скажите же, что делать, чтобы вы не соскучились?

Обломов :

– Спойте!

Ольга :

– Вот он, комплимент, которого я ждала! (Перебила она, радостно вспыхнув, и продолжала с живостью.) Знаете ли, если бы вы не сказали третьего дня этого «ах» после моего пения, я бы, кажется, не уснула ночь, может, плакала бы.

Обломов :

– Отчего? (С удивлением)

Ольга :

– Сама не знаю. (Она задумалась)

Обломов :

– Вы самолюбивы; это оттого.

Ольга :

– Самолюбие! Но я не знаю, как оно сюда попало, в мое пение? (Сказала задумчиво.) Про него давно говорят мне много хорошего, а вы не хотели даже слушать меня, вас почти насильно заставили. И если б вы после этого ушли, не сказав мне ни слова, если б на лице у вас я не заметила ничего… Я бы, кажется, захворала… да, точно, это самолюбие! (заключила решительно)

Обломов :

– А вы разве заметили у меня что-нибудь на лице?

Ольга :

– Слезы, хотя вы и скрывали их; это дурная черта у мужчин – стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.

Обломов :

– Трудно быть умным и искренним в одно время, особенно в чувстве, под влиянием такого впечатления, как тогда…

Ольга :

– А я в самом деле пела тогда, как давно не пела, даже, кажется, никогда… Не просите меня петь, я не спою уже больше так. Постойте, еще одно спою… (Лицо ее вспыхнуло, глаза загорелись, она запела. На лице ее вспыхивала страсть, голос звучал свежо и серебристо. И в Обломове играла такая же жизнь: внутренний огонь, трепет, слезы в глазах… Она вдруг остановилась, положила руки на колени, взволнованная, поглядела на Обломова. У него на лице – заря пробужденного счастья; наполненный слезами взгляд устремлен на нее. Она невольно взяла его за руку.)

Ольга :

– Что с вами? Какое у вас лицо! Отчего? (Но внутренне она торжествовала.) Посмотрите в зеркало, глаза блестят, боже мой, слезы в них! Как глубоко вы чувствуете музыку!..

Обломов :

– Нет, я чувствую … не музыку … а … любовь! (Сказал он тихо. Она оставила его руку, изменилась в лице. Его взгляд был почти безумный… Он опомнился, взял шляпу и, не оглядываясь, убежал. Она стояла, не шевелясь, взволнованно дыша…)

Ведущий (читает стихотворение А. Фета):

Шепот, робкое дыханье,

Трели соловья,

Серебро и колыханье

Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени,

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

Отблеск янтаря,

И лобзания, и слезы,

И заря, заря!..

Паратов :

– Не ожидали?

Лариса :

– Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.

Паратов :

– Отчего же перестали ждать?

Лариса :

– Не надеялась дождаться. Вы скрылись так неожиданно, и ни одного письма.

Паратов :

– Я не писал потому, что не мог сообщить вам ничего приятного.

Лариса :

– Я так и думала.

Паратов :

– И замуж выходите? А, позвольте вас спросить: долго вы меня ждали?

Лариса :

– Зачем вам знать это?

Паратов :

– Мне не для любопытства, Лариса Дмитриевна; меня интересуют чисто теоретические соображения. Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц… Имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и т. д.

Лариса :

– На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеевич; можете думать обо мне, что вам угодно.

Паратов :

Перейти на страницу:

Похожие книги