– Он сегодня ужасно рассмешил меня, он все смешит. Простите, не буду, не буду, и глядеть постараюсь на вас иначе…
Обломов :
– Что я могу добыть у вас?
Ольга :
– У меня тоже есть планы, начатые и неоконченные.
Обломов :
– Странно! Вы злы, а взгляд у вас добрый. Недаром говорят, что женщинам верить нельзя; они могут и с умыслом – языком, и без умысла – взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками…
Ольга :
– Не стану, не стану. Ах! Простите, несносный язык! Но, ей-богу, это не насмешка! Скажите же, что делать, чтобы вы не соскучились?
Обломов :
– Спойте!
Ольга :
– Вот он, комплимент, которого я ждала!
Обломов :
– Отчего?
Ольга :
– Сама не знаю.
Обломов :
– Вы самолюбивы; это оттого.
Ольга :
– Самолюбие! Но я не знаю, как оно сюда попало, в мое пение?
Обломов :
– А вы разве заметили у меня что-нибудь на лице?
Ольга :
– Слезы, хотя вы и скрывали их; это дурная черта у мужчин – стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.
Обломов :
– Трудно быть умным и искренним в одно время, особенно в чувстве, под влиянием такого впечатления, как тогда…
Ольга :
– А я в самом деле пела тогда, как давно не пела, даже, кажется, никогда… Не просите меня петь, я не спою уже больше так. Постойте, еще одно спою… (Лицо ее вспыхнуло, глаза загорелись, она запела. На лице ее вспыхивала страсть, голос звучал свежо и серебристо. И в Обломове играла такая же жизнь: внутренний огонь, трепет, слезы в глазах… Она вдруг остановилась, положила руки на колени, взволнованная, поглядела на Обломова. У него на лице – заря пробужденного счастья; наполненный слезами взгляд устремлен на нее. Она невольно взяла его за руку.)
Ольга :
– Что с вами? Какое у вас лицо! Отчего? (Но внутренне она торжествовала.) Посмотрите в зеркало, глаза блестят, боже мой, слезы в них! Как глубоко вы чувствуете музыку!..
Обломов :
– Нет, я чувствую … не музыку … а … любовь! (Сказал он тихо. Она оставила его руку, изменилась в лице. Его взгляд был почти безумный… Он опомнился, взял шляпу и, не оглядываясь, убежал. Она стояла, не шевелясь, взволнованно дыша…)
Ведущий
Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья,
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица,
В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря!..
Паратов :
– Не ожидали?
Лариса :
– Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.
Паратов :
– Отчего же перестали ждать?
Лариса :
– Не надеялась дождаться. Вы скрылись так неожиданно, и ни одного письма.
Паратов :
– Я не писал потому, что не мог сообщить вам ничего приятного.
Лариса :
– Я так и думала.
Паратов :
– И замуж выходите? А, позвольте вас спросить: долго вы меня ждали?
Лариса :
– Зачем вам знать это?
Паратов :
– Мне не для любопытства, Лариса Дмитриевна; меня интересуют чисто теоретические соображения. Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц… Имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и т. д.
Лариса :
– На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеевич; можете думать обо мне, что вам угодно.
Паратов :