Хотя переписывание — и перечитывание — кажется трудной задачей, это на самом деле самая приятная часть работы. Иногда — единственная приятная. Когда садишься писать с мыслью создать «литературу», это пугает и кажется ужасным: примерно как нырнуть в озеро с ледяной водой. Потом становится теплее: когда уже есть с чем поработать, есть что улучшить и поправить.
Хемингуэй создал систему правки, основанную на использовании разных инструментов:
После того как вы научились писать, следующая задача — суметь передать читателю каждое ощущение, каждое чувство, образ, эмоцию. Если работаешь карандашом, у тебя три попытки посмотреть, воспринимает ли читатель написанное тобой так, как ты задумал. Первая, когда ты это перечитываешь; затем — когда ты это перепечатываешь на машинке, и последняя — при вычитке корректуры. Если работать карандашом, шансы улучшить результат возрастают на одну треть, то есть на 0,333, что чертовски здорово даже для среднестатистического бейсболиста. Кроме того, текст дольше остается в сыром виде, а стало быть, его можно доработать.
Как мы уже видели в некоторых предыдущих главах, писатели отличаются друг от друга методами работы. Некоторые строчат первый вариант книги как можно быстрее и потом начинают переписывать; другие, как Джойс Оутс, редактируют по ходу дела:
Мой метод основан на постоянной переработке. Каждый день, когда я пишу длинный роман, я возвращаюсь к предыдущим главам и редактирую их, чтобы добиться однородного, живого повествования. Когда я пишу две-три заключительные главы романа, то параллельно правлю начало, так что в идеале роман напоминает плавно текущую реку, и каждый абзац соотносится с другими.
Одна из трудностей редактирования в том, что нужно объективно относиться к собственной работе. Полезно поэтому немного отдохнуть от нее и вернуться к чтению со свежим взглядом. Об этом же говорит Элвин Уайт:
Когда я закончил «Паутинку Шарлотты», то отложил книгу в сторонку, чувствуя, что в ней что-то не так. Я писал ее два года, работал над ней так и сяк, впрочем, не торопясь. Еще год я редактировал книгу, и это был достойно проведенный год. Когда я сомневаюсь в том, что написал, то перестаю об этом думать: через некоторое время я смогу лучше оценить ситуацию.
То же самое любил делать Хемингуэй, о чем упоминал в письме другу и издателю Максвеллу Перкинсу:
Собираюсь закончить книгу [«Прощай, оружие!»] как можно быстрее, на два-три месяца о ней забыть и потом начать править. Правка займет не более полутора-двух месяцев. Но мне важно остыть перед тем, как ее начинать.
Часто, как отмечал Марк Твен, мы не в состоянии заметить собственные ошибки:
