– Во дает! – восхищенно прошептали малолетки.
Алексей заколотил по струнам, стараясь выделить тяжелую третью четверть – ля-минор! До-мажор! Фа-мажор! Ми-мажор! Ля-минор!
«Знайка шел гулять на речку,
Перепрыгнул через овечку,
Жабааа! Жабааа!»
Малолетки уже подпрыгивали на скамейке, размахивая руками. Молодой бледнолицый мужчина, стоявший неподалеку с черноволосой девушкой, в откровенном восторге показывал ему большой палец.
«Торопыжка был голодный,
Проглотил утюг холодный,
Жабааа! Жабааа!»
Ух, так можно и горло сорвать! Алексей отдал гитару и замахал руками с отбитыми об жесткие струны пальцами. Юля смотрела, приоткрыв рот, и даже Лютик перестал обнюхивать угол и тоже уставился на него.
– Вот это да! – наконец выдохнула она.
– Да у вас тут весело! – обернувшись, Алексей обнаружил полноватую тетеньку, телеса которой из последних сил пыталось сдержать модное заграничное платье, бывшее явно на размер меньше требуемого. На голове возвышалась сложная прическа из рыже-бурых волос, аляповато сверкали ярко-голубые тени вокруг густо накрашенных глаз и ярко-розовая помада на губах. Все пальцы были унизаны разномастными кольцами. А духи-то духи! Химическое оружие запрещено международным комитетом по разоружению!
«Что это за карусельная лошадь?» – изумился Алексей.
– Мама! – обрадовалась Юлька.
«Это и есть её мама?»
– Добрый вечер! – ошарашенно вымолвил Алексей.
– Здравствуйте, мои золотенькие! А ты – Алешенька, да? Сын Валерия Николаича, директора завода? Мне Юленька о тебе рассказывала! Ты же поможешь нам сумки до подъезда донести? – не давая опомниться, она брякнула перед ним две не сумки – сумищи, набитые какими-то слабо знакомыми продуктами, – У нашего папы сегодня шофер не смог довезти, видишь, как бывает!
Сникший под золотозубой улыбкой, Алексей подхватил сумки и потащился с ними в сторону подъезда.
– А парень – несомненный талант! – отметил Эдик, когда они остались одни, – Волк бы одобрил!
– Он тоже умеет так играть? – прошептала Ира, не спеша отодвигаться от Эдика.
– Он умеет во много раз лучше играть. Когда-то хотел одной девушке доказать, что научится – и научился. Но у этого парня все еще впереди. Если с ним ничего не случится, конечно. Что ты увидела?
– Пока мы стояли – все, как положено. Смесь эротики с романтикой, что же еще.
– А у девушки?
– Тебе лучше не знать, – хмыкнула Ира, – Хотя сам можешь догадаться – маму ты видел.
– Дождемся его возвращения? – Эдик подвел Иру к освободившейся скамейке, и они сели.
– Дождемся… – Ира обняла руку Эдика и положила голову ему на плечо. Эдик улыбнулся и осторожно поцеловал ее.
Парнишка вышел из подъезда уже через каких-то пять минут. Он потоптался, почему-то глядя себе под ноги, затем махнул рукой и отправился в сторону «Таганской-кольцевой». Немного выждав, Эдик и Ира отправились за ним.
– Не получилось у парня, вон какой кислый, – отметил Эдик, – Идет и даже по сторонам не смотрит. Что там с его внутренним миром?
– Опять эта черная оболочка появилась! – встревоженно ответила Ира.
Парень решительно пересек Нижнюю Радищевскую и уже шел по Таганскому тупику, когда к нему направился стоявший до этого с приятелями тип самой хулиганской наружности. Тот явно прибавил ходу, желая разминуться, но тип вдруг резко остановился, сделал какой-то знак рукой и неспешно вернулся к оставленному разговору.
– Ничего себе! – тихо сказала Ира, – Эта чернота в какой-то миг будто вспыхнула – и хулиган сразу отошел, ты видел?
– Я видел, почему он отошел, – сказал Эдик, – Посмотри налево – видишь милиционера? Это местный участковый. Только он мимо шел, а тут вдруг раз – и свернул, прямо к ним.
– Думаю, я уже могу объяснить происходящее, – медленно протянула Ира, – За парнем присматривают. А он, похоже, не очень-то и понимает, что с ним происходит.
– Надо Волку рассказать! – решил Эдик, – Он тут рядом живет, всех знает, думаю – быстро разберется.
Алексей вышел из подъезда в растрепанных чувствах. Если до сего дня он считал себя человеком неглупым и совсем не наивным, то теперь выяснилось, что он даже не подозревал об огромном жизненном пласте, находящемся на расстоянии вытянутой руки. Первый раз он не знал вообще, что говорить в ответ – с ним разговаривали на каком-то языке совершенно непонятном, хотя и состоящем из знакомых слов. И, кстати, отчего Оксана Богдановна так странно поглядывала на его ноги? Он постоял, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг страшная догадка осенила его! Ботинки! Страшные ботинки, которым место давно было на помойке! Он давно перестал обращать на это внимание, но другие-то видят! Вот же гадство! Алексей с досадой махнул рукой и отправился домой. Не замечая ничего вокруг себя, он дошагал до Таганского тупика, где его и окликнули. Ну вот, если начнется – то уж начнется! С крайне неприятным выражением на лице, к нему приближался Корень, а его подпевалы уже нагло лыбились, ожидая потехи.
«Раз-два-три, Баларон – помоги!» – мысленно воззвал Алексей.
«Ага, вспомнил обо мне? Ну-ну!»
