– Я все видела! – с аристократическим прононсом воскликнула длинноногая хозяйка болонки. – Он таким регбийным захватом буквально вышиб ее из-под колес. А потом оба так и покатились – кувырком, кувырком. Он ей жизнь спас, знаете ли, – пояснила она неизвестно кому, потому что других свидетелей происшествия не было, если не считать таксиста, который ее не слушал.
– Большое спасибо, – отряхиваясь, сказала тетка в анораке, будто я предложил ей чаю. Глаз у нее начал заплывать.
– Да не за что, – тем же тоном ответил я. – У вас под глазом будет фингал.
– Ну это не самое страшное… Вы свободны? – спросила она таксиста.
– А с тобой-то все в порядке? Голову не расшибла?
– Нет-нет, все хорошо. Подвезете меня?
– Я подвожу любого, кто платит. Но послушай-ка…
– Видок у меня, наверное… Да и у вас бы на моем месте… Впрочем, не важно. Я совершенно здорова и платежеспособна. Пожалуйста, отвезите меня в аэропорт.
Таксист с подозрением посмотрел на нее, но она не собиралась отступать.
– Ладно… Ну оно и к лучшему. Если будешь сидеть в такси, под колеса снова не угодишь. Куда везти? В Хитроу, в Гатвик или в Лондон-Сити?
– В Гатвик, пожалуйста.
Таксист перевел взгляд на меня:
– А ты как, сынок?
Я огляделся в поисках того, кто подсказал бы мне ответ, но за неимением такого кивнул:
– Да вроде ничего.
Таксист повернулся к тетке:
– Ну, садись.
Такси отъехало.
– Подумать только! – сказала длинноногая дама. – Просто фантастика!
Я собрался с силами и пошел прочь от места происшествия, где уже начинали собираться прохожие. Случай. Если бы кресло не доставили сегодня утром, Кати Форбс не взбыркнула и не попросила меня убраться восвояси, меня бы не оказалось в этом месте в это время и тетка попала бы под машину. Я впервые в жизни кого-то спас. Все оказалось так обыденно, словно забираешь проявленные снимки в фотоателье при аптеке «Бутс». Поначалу вроде бы волнуешься, а потом выходит пшик. Я заметил телефонную будку, хотел позвонить Поппи, рассказать, что произошло, но потом передумал. Решит еще, что хвастаюсь. Впрочем, я уже думал о другом. Я прошел по пешеходному переходу на кольце к станции метро «Хайбери и Ислингтон», порылся в карманах куртки, пытаясь отыскать пятерку, припасенную про черный день, как вдруг трое в черных костюмах – те самые, которых я видел чуть раньше, – оттеснили меня от кассы и зажали в угол за газетным киоском. Я еще не оклемался от своего регбийного маневра, поэтому не сразу сообразил, что происходит. Все вокруг усиленно делали вид, что ничего не замечают. Чертов Ислингтон!
Как ни странно, я почти оценил юмор ситуации.
– Если вы собираетесь меня ограбить, то обратились не по адресу…
– Ррраск’звайпрр’бабу!
Курды, что ли, тут гоп-стопят?
– Простите, ребята, не понял.
Он тычет железным пальцем мне в грудь:
– Ты! Рррасказывай – нам – пррра – бабу!
А, шотландец. Про какую бабу? Про Кати Форбс? Это что, ее дружки?
– Про дамочку в оранжевой ветровке, приятель, – растягивая слова, пояснил второй.
Техасец, что ли? Как-то раз техасец с шотландцем… Похоже на начало анекдота. Однако эти типы явно не шутили. Судя по их виду, последний раз они шутили в детском саду. Коллекторы, долги вышибают?
– Про ту, кого ты только что вытащил из-под колес такси. У нас есть свидетели.
– А, вот вы про кого. Да. Вытащил.
– Мы из полиции. – Шотландец помахал каким-то удостоверением.
Что у меня из противозаконного? Вроде бы ничего.
– Куда она поехала?
Дело не во мне.
– Куда?.. – бормочу я вместо ответа.
– Ногастая дама с собачкой утверждает, что пострадавшая поехала в аэропорт. Вот ты нам и скажи, в какой именно.
– В Хитроу.
Сам не знаю, почему я соврал, но раз уж лживое слово вылетело, брать его назад опасно.
– Не врррешь, дррружок?
– Нет, конечно. Зачем мне врать?!
Они уставились на меня, как инквизиторы. Третий, который так и не проронил ни слова, сплюнул. Все трое дружно повернулись и зашагали к «ягуару» с дымчатыми стеклами, который ждал у цветочного киоска. Взвизгнули шины, прохожие с любопытством косились на меня. Я их не виню. На их месте я бы тоже с любопытством косился на меня.
