– До гряды? Проще простого. Вернитесь к началу подъездной дорожки, сверните налево, там будет указатель на мостик Роу – вам туда, пока тропинка не кончится. И сразу их увидите. Если, конечно, туман не помешает.
– Огромное спасибо! Как обидно, что пошел дождь, правда? У меня на родине такая погода зимой.
– Вы из Новой Зеландии?
Господи, как Джону удается сохранять спокойствие!
– Да, угадали. Залив Полумесяца на острове Стюарт. К югу от Южного острова. Не бывали?
– Нет, увы. Ну, в наших краях погода сама себе хозяйка, творит что хочет. Тропические ураганы, лягушачьи ливни… А сегодня синоптики обещали штормовые ветра. Как-никак зима на носу.
– Мне везет, как всегда! Ой, какая славная собачка! Мальчик, девочка?
– Девочка. Зовут Планк.
– План? Как марихуана?
– Нет, как физик, который объяснил, почему можно греться у костра, не сгорая от ультрафиолетового излучения.
Смущенный смешок.
– А, Планк. Ну да, ну да. Какая она у вас ласковая! Среди островных собак это редкость.
– У нее работа такая. Она мой поводырь.
В ответ – обычное замешательство. Я немного успокоилась. Мои преследователи наверняка бы знали про Джона. А может, эта особа – хорошая актриса. Я снова напряглась.
– А вы что…
– Да, как летучая мышь. Точнее, гораздо хуже. В отличие от летучих мышей, у меня нет эхолокатора.
– Ой… Простите…
– Ничего страшного.
– Я пойду. Хочу посмотреть на камни, пока их штормом не разметало.
– Можете не спешить. Они стоят тут уже три тысячи лет. Берегите себя.
– До свидания. Еще раз спасибо.
Я смотрела ей вслед. Молодая, рыжеволосая, в ярко-желтом плаще. Она оглянулась на ходу, и я отпрянула от окна. Интересно, заметила она, что на столе три чашки? Лиам и Джон приглушенно беседовали. С островов Калф наползал туман.
Небо над горой Габриэль зловеще потемнело. Мы с Лиамом готовили похлебку, с репой с нашего огорода. Джон настраивал кларсах. Похлебка булькала в горшке.
Лиам раскрошил в похлебку бульонный кубик.
– Что собираешься делать, ма?
– Добавить чеснока.
– Ты знаешь, о чем я. За тобой придут?
– Да, наверное.
– И что тогда?
– Не знаю.
– А зачем ты сюда приехала, если знала, что тебя здесь найдут?
– Хотела повидать вас с папой.
– Тебе нужен план.
– Совершенно верно, мне нужен план.
– Тогда давай рассмотрим варианты, – рассудительно предложил Лиам, совсем как мой отец.
– Давай. Вариант первый. Сжечь черный блокнот и превратить квантовую когнитивность в горстку пепла. Взять новое имя – скажем, Скарлетт О’Хара – и до конца жизни выращивать бобы, разводить пчел и уповать на тупость ЦРУ, потому как никто не додумается искать меня на моем родном острове. Вариант второй. Вырядиться в узелковый батик, надеть сандалии, взять на плечи рюкзак и до конца жизни странствовать по жарким странам. Вариант третий. Переехать в техасский городок, не отмеченный ни на одной карте, заработать кучу денег на гонке вооружений и видеться с мужем и сыном только под охраной, чтобы я не сбежала вместе с военными секретами.
Лиам ловко нашинковал лук.
– Да, заковыристая задачка.
Коулун томился, варился и бурлил. Расчеты виртуальной нелокальности подтверждались. Но мирное существование затворника не могло продолжаться вечно.
Я помню, когда оно закончилось. На экране появился геккон. Его язычок подрагивал, как электрический свет. Привет, крошечная жизнь, возникшая из звездного компоста. Известно ли тебе, что твое ящеричье существование – бильярдный шар, который швыряют туда-сюда квантовые ножницы-бумага-камень? Что твои частицы существуют в пространственно-временной пене, в мостиках и червоточинах, что кружат и вьются в вечном хороводе. Что Вселенная имеет форму пончика, и, если бы у тебя был достаточно мощный телескоп, ты разглядел бы в него кончик собственного хвоста?
Или тебе все равно?
Где-то взорвались мужские голоса, яростные взлеты и падения интонационных качелей кантонского наречия. Женский голос вторил двумя октавами выше. Загрохотала перевернутая мебель. В моей комнате закачалась люстра.
– Какого черта там происходит? – Хью, в трусах с уткой Даффи и в очках, как у мистера Крота, вышел в прихожую и наткнулся на индонезийские барабаны. – Тьфу ты, черт!
Грянул выстрел. Я подскочила, будто пистолет был у меня в кармане.
– Боже мой!
Воцарилась гробовая тишина.
Хью проверил замок, засов и дверную цепочку.
Геккон давно исчез.
Меня замутило. Это за мной! Я закусила костяшки пальцев.
По лестничным ступеням скатился гром – и замер. Спустились по меньшей мере трое. Хью взял бейсбольную биту, я схватила гипсовый бюст Джона Колтрейна и четко осознала, что никогда в жизни не испытывала подобного оцепенения. На наше счастье, гром загрохотал вниз по лестнице. Хью направился к окну, но я инстинктивно оттащила его. Он потрясенно взглянул на меня.
– Черт! – сказал он в третий раз.
При мне он никогда не поминал черта, а тут три раза кряду.
На большом пальце назревала бородавка.
Зазвонил телефон. Нет сил больше. Оставьте меня в покое.
Джон снял трубку – ему ближе.
У меня пересохло в горле.
– А, Тамлин…
Это Тамлин Шихи. Успокойся, Мо, сегодня никто не приезжал на остров.
