Савинкова да КеренскогоСкрежет тормозов. Удар. Звон разбитых стёкол. Шум выпускаемого локомотивом пара.
Вагон гаснет. Высвечивается перрон с вывеской «Полоцк». На перрон выбегают адъютанты, телеграфисты, солдаты, матрос и девочка в белом платьице.
Первый адъютант. Вернувшись поздно с объезда полков, военный министр выехал в два часа шестого июля через Полоцк-Невель в Петроград.
Второй адъютант. В шесть часов тридцать минут поезд подходил к станции Полоцк, где на пути следования стоял готовый для смены паровоз.
Первый телеграфист. При спуске к станции поезда министра машинист пытался уменьшить ход, но тормоза не работали, машинист дал контрпар.
Второй телеграфист. Тяжёлый поезд министра остановить не удалось. Значительно уменьшенным ходом поезд ударил по паровозу, стоявшему на пути.
Солдат в папахе. В результате салон-вагон министра врезался в багажный вагон, находившийся между паровозом и салон-вагоном.
Солдат в фуражке. В салоне выбиты стёкла, исковеркан балкон.
Матрос. Министр проснулся.
Первый адъютант. В поезде министра никто не пострадал за исключением двух железнодорожных служащих. Причина крушения точно не выяснена.
Второй адъютант. Полагают недосмотр исправности работы тормозов на предыдущей станции машинистом. Поезд министра проследовал дальше.
Девочка. Ой, мамочка, страшно!
Всё гаснет.
Смена локомотивов.
Интересно, что чувствуют люди в поезде, сошедшем с рельс? Или нет, это слишком быстро; а вот что чувствуют в самолёте, который падает и вот-вот начнёт разваливаться?
В июле семнадцатого — Россия была поездом в момент слетания с рельс и самолётом-гигантом в начале падения с одиннадцатикилометровой высоты. Что чувствовали сотрясаемые в её корпусе сто пятьдесят миллионов человек?
То же, что и всегда.
«Как во дни перед потопом, ели, пили, женились и выходили замуж до того дня, как вошёл Ной в ковчег, и не думали, пока не пришёл потоп и не истребил всех…»
