Так вот, меня закрывали в сортире, конечно в тёмном, а дверь дополнительно подпирали стулом: спинка упирается в дверь, ножки – в стену, импровизированная баррикада, мгм. Я не шибко переживала: в сантехническом шкафу было запасено всё необходимое – коробок спичек, запасной ежедневник (с некоторых пор мне разрешили брать ежедневники легально и в неограниченном количестве) и толстые парафиновые свечи. Свечи прятала не я, а бабушка на случай отключения электричества. Но отключалось оно редко, обычно под Новый год, когда сеть нашей хрущёвки-пятиэтажки не выдерживала напряжения от сотен одновременно работающих стиралок, электрочайников, компов, посудомоек и пылесосов. Я зажигала свечу, доставала ежедневник и сочиняла:
Когда писать было лень, рисовала комиксы, помнится, что-то из жизни козявок и раззявок – огородной мелочовки. Взаперти я пристрастилась курить веник, не то чтобы прямо раскуривала, а так, для понта, – отламывала от ствола палочку, поджигала и для солидности держала между указательным и средним пальцем – чем оно не сигара? Меня очаровывал смолистый запах экзотического хвороста (кстати, это африканское растение с именем со́рго): что-то в нём было восточное, из сказок «Тысячи и одной ночи». Естественно, бабушка возмущалась: зачем я порчу добро, откуда спички и что за вонь?! А я отвечала: «Натуральный освежитель! Эко-ло-ги-чес-ки чистый, не хуже индийских благовоний!» О, благовония!.. Мамина коллега одно время нашпиговывала ароматическими палочками книжные полки в библиотеке, преодолеть эту страсть к палкам ей удалось только после жалоб читателей в
Райский период – время, когда я училась в началке. «Золотой век»! Бить меня наконец-то перестали, учиться оказалось легко. Я по-прежнему считалась чудиком, но мои странности терпели, а главное, у меня завелись аж две подруги сразу – Полина Х. и Варя С.
В первом классе я обожала врать, брехала ото всей души, со вкусом и сама верила, что мои выдумки – абсолютная правда. Я начала водить экскурсии. Полкласса оставались на продлёнку и после уроков отправлялись в школьный двор на прогулку. Тут и начиналось самое интересное. За первый месяц учёбы я сориентировалась на новой территории и нашла немало достопримечательностей. Например, трухлявое бревно с дуплом (интересно, что оно забыло здесь?). В нём поселилось крошечное солнце – в этом я была уверена так же, как и в том, что меня зовут Женей Щетининой. Утром солнце видно через один конец бревна, а вечером – через другой. Теперь, конечно, ясно, что бревно лежало как стрелка компаса, чётко по линии восток – запад, а тогда я врала, что своими глазами видела, как утром из дупла вылезало солнце, а вечером возвращалось и гасло. Вначале экспонат посещали только Варя и Полинка, но со временем возле него побывали все девчонки из нашего класса и некоторые из параллельных.
Продолжение экскурсии… Экспонат – дохлая ворона на дереве, она почему-то висела на верёвочке. Может, её пытались поймать в силки или сама запуталась где-нибудь на помойке, а потом ещё и повесилась. Не знаю, как это вышло, но ворона точно висела на верёвке и очень, между прочим, высоко – никто даже не пытался её оттуда достать, а исчезла сама приблизительно через год, превратившись за это время в лохмотья.
Висячая ворона, естественно, оказалась непростой. Звали её Крокета (понравилось слово «крокет», по телику услышала), при жизни она была Чёрной Учительницей, летала по школам. Заберётся в окно, ударит крыльями по подоконнику – и становится интеллигентной женщиной в чёрном костюме и синей блузке. Чёрная Учительница похищала девочек-отличниц, уводила в своё гнездо обучать магии, а если жертва сопротивлялась, превращала её в ворону. Одна девочка, Маша Наташина (могла бы придумать имя пооригинальнее, да?), сбежала чудом из гнезда Крокеты и рассказала обо всём родителям. Машин папа сплёл сети и вышел ночью на охоту. Он подкараулил ворону – настал ей конец! Потом милиция-полиция освободила всех отличниц, а те, кто превратился в ворон, стали снова девочками после смерти Крокеты. Так оказалось раскрыто множество преступлений.
Легенда о Чёрной Учительнице неожиданно стала популярной, её рассказывали по всей на-чалке, но никто бы не поверил, что я это сочинила: Крокета потеряла автора, стала фольклорным персонажем.
Обнаружились и другие достопримечательности: вход в Каменное Царство Пауков – расщелина в огромном камне, который торчал из земли, как гора, в самом дальнем углу двора, и Кладбище Бывших Хомячков за кустами жасмина. В целях конспирации мы называли его просто КБХ. Лет через пять я узнала, что на этом месте завучиха вычёсывала своего крошечного то ли пса, то ли кота, поэтому в кустах валялась рыжеватая шерсть, едва присыпанная землёй.
