Это Борис Рыжий, поэт 90-х. Оказывается, Толик своей девушке пишет! Мать моя женщина! У него и девушка есть? Слышу краем уха, даже не доярка, а продавщица в зоомагазине «Let's pets»! У них и свадьба через месяц! В Питере. Шоу маст гоу он. Я хронический сноб, да. Невесту зовут Олесей, к счастью, он уже знал, что Олеся пишется через «о», хотя у белорусов бывают, кажись, Алеси. Встаёт она в пять утра, чтобы доехать из Ленобласти в Питер на работу, а сегодня полпятого проснулась. О Толике типа заботится, чтобы за рулём не заснул. Ага, а сообщения строчить – это норм типа, да? Впрочем, за него уже мама набирала. Интересно, Олеся подвоха не заметила? Откуда вдруг грамотность взялась и стихи? Ладно, допустим, он в ворде проверяет каждое слово перед отправкой…
Я задремала на рассвете и проснулась только в Питере. Уже светило солнце, тухлое питерское серое солнце, вечно мокрое от дождей. Да!
Толик проникся к маме уважением и довёз нас аж до съезда с КАДа, оттуда недалеко было до метро: в центр города его на фуре не пустили бы полюбас. На прощание он попросил у мамы телефон:
– Не, ну мало ли чего: стишок понадобится…
– Без проблем! – сказала мама и продиктовала номер.
Ох, дурка на выезде…
«Сапсан» приезжал днём, спать хотелось зверски, и мама потащила меня к каким-то друзьям, конечно рок-фанатам, на Ваську[9] в бывшую коммуналку, которую они не пойми как выкупили и превратили частично в художественную мастерскую. В одной из трёх гигантских комнат они жили, в остальных царствовал творческий хаос: горы кисточек, вёдер (я не преувеличиваю!) с красками, банки с перетёртыми минералами разных цветов – пигментами, из которых вручную готовились краски, какие-то растворители, лаки, мольберты и огромные доски для икон габаритами примерно с дверь.
Люба, хозяйка квартиры, ничуть не удивилась, что мы свалились как снег на голову, и сразу сообщила, что Юрец, её муж, отчалил на неделю. Они, оказывается, были художниками-монументалистами, писали фрески, мозаики выкладывали, витражи. То в монастырях и храмах работали, то в загородных коттеджах у
В квартире обнаружилось кошачье царство – целых три кота! Один рыжий жирный с приплюснутой мордой и висячими ушами (британец?) с гордым именем Боттичелли (или тупо Ботя), один чёрный пушистый огромный и, естественно, с кличкой Бегемот и одна абсолютно лысая кошка Бастет (зачем здесь трижды слово «один»?). Я предвкушала аллергический экстаз (коты, порошки, бытовые химикаты – мои враги, о-е-е!), но ничего подобного не произошло. Ладно, акей.
Меня уложили на специальном гостевом диванчике среди творческого хаоса в комнате, где оказалось столько старинных и просто чудаковатых вещей, что даже тёте Симе подобное не снилось. Даже камин был! Но сил разглядывать всё это великолепие у меня уже не оставалось.
Я продрыхла, как сурок, до шести вечера, проснулась с ужасом: «Гостиница! Ника!» Ни мамы, ни Любы в доме не оказалось. Рядом с дверью висели ключи с запиской (каллиграфия!): «Кофе и чай на кухне в первом ящике слева, нижняя полка. Еда в холодильнике, бери ВСЁ!» – и котик пририсован. Дальше объяснялось, как найти троллейбус и доехать до гостиницы. Шикардос! Киданули меня и пошли гулять. На полке, упомянутой в записульке, обнаружилось штук двадцать разных баночек с чаем и ещё больше видов кофе. Ничоси ассортимент! Выбрала какой-то китайский шарик с лилией, он в чайнике должен, по идее, распускаться, превращаясь в цветок. В холодильнике нашлось некое подобие йогуртов, кажется термостатных, и сыр. Всё остальное нужно готовить, а времени оставалось в обрез. Коты меня игнорили: видать, сытые были, не претендовали. Дальше про путешествие на тролле пропущу, ничего особенного.
