На третий день мы по плану должны были посетить Эрмитаж и Русский музей, а на четвёртый – Исаакиевский собор, Петропавловскую крепость и Зимний дворец, но наши устроили бучу и потребовали вместо Эрмитажа с Русским музеем показать им что-нибудь эдакое, нетипичное. И пошли мы на заброшенный завод «Красный Треугольник», в музей современного арта «Лофт-Проект Этажи», в «Фонотеку», клуб «Грибоедов» и «Камчатку». Причём по рокерским местам экскурсию вызвалась проводить моя мама, я её не просила, просто сболтнула, чего хотелось бы нашим, а потом умоляла её с ними не связываться. Но непостижимым образом она произвела на всех впечатление, её полкласса потом зафрендило, дичь! А её подруга Люба провела экскурсию по «Этажам», дворам-колодцам и местам Достоевского, шикарненько. В Мск мы с мамой возвращались без особых
– Думай, чем будешь в жизни заниматься, – регулярно напоминает бабушка В. – Ты бы определилась с профессией.
Чес-слово, я без понятия, не хочу об этом думать абсолютно, мне ровно, куда отправят. Б. Валентина одно время говорила: раз я люблю литературу, то и языки должна любить, значит, стану переводчицей, языки всегда пригодятся.
Агась, только я умру раньше, чем они пригодятся, от истощения нервной системы. Ненавижу скукотень: схемы эти бесконечные, таблицы, словарики, топики и наглухо отбивающие мозг стандартные фразы учебников. Мой мозг – отбив-на-а-я… К инглишу с этого года прибавился дебилистический испанский, хотя я бы предпочла дойч: изо всех иностранных языков он кажется самым симпатичным, но кто меня спрашивал-то? Большинство родителей выбрали испаньол – нате вам, учите. Сами бы попробовали!
Мама говорит:
– Женя будет поэтом.
Бабушка В. в ответ возмущается:
– Поэт – не профессия.
– Вот именно, – соглашается мама, – поэт больше чем профессия, поэт – это служение.
– А есть она что будет? – возражает бабушка. – Ей нужен стабильный кусок хлеба, мы не вечные. Никто ей не запрещает сочинять, пусть сочиняет в свободное время.
Ага, когда оно у меня было-то, свободное время? Мне не до стихов, мне ни до чего, торчу от рассвета до заката в ненавистной школке, тупо зубрю непонятную туфту, скоро зубром стану уже, получаю оценки, которые меня абсолютно не волнуют, потом сплю, потом опять в гимназке… Никаких мыслей в голове, никакой фантазии – ничего у меня не осталось… Кому это нужно? Я что, только таким образом должна стать счастливой и больше никак? Хорошо хоть каникулы иногда наступают, немного извилины проветриваются.
Недавно бабушка В. решила, что у меня депрессия. Да щас! Нет у меня депрессии, только апатия и хроническая усталость. Но у бабушки уже созрел план… На осенних каникулах она подключила очередные
Пришла я в редакцию, там дым коромыслом, планёрка у них… или как оно называется? Все чай-кофе пьют, галдят, на меня ноль внимания. Хотела незаметно исчезнуть, но тут выплыл какой-то усатый дядька, спросил, Женя ли я Щетинина, и назвался Олегом. Местный народ наконец глянул в мою сторону и поздоровался. Меня показали редакции (я в зоопарке, я в зоопарке, я экспонат), разглядели и тотчас забыли напрочь.
Гудёж продолжался около часа, я сидела на стуле в углу и медленно цедила пакетозный зелёный чай, который мне выдал вещий Олег. На кружке было написано «Мурманск» и герб красовался лаконичный сине-жёлтый: северное сияние над кораблём, ниже – рыба. Представила Мурманск, где никогда не была. Интересно, у него один корень с Муромом? Что-то морское и хмурое слышится… Что-то морское и хмурое слышится? Это же строчка! А дальше?
Стоп. Срочно требуется рифма к слову «рыба».
– Женя, ты нам что-нибудь предложишь? – спросил вдруг Олег.
Я впала в ступор:
– Не знаю… А что нужно предложить?
Все на меня смотрят и ждут. Кажется, я пропустила самую важную часть дискуссии.
