После буфета Катя решила, что все проблемы можно одолеть одним махом. И со спокойной совестью. Она посмотрела на меня так, будто не совсем поняла, как я очутился в цирке, и тактично заметила:
— Ты знаешь, Дима! Было бы лучше, если б ты уехал.
Я вспомнил о прямопропорциональной зависимости между стрессами и нервотрепками с одной стороны и ишемической болезнью сердца и язвой желудка с другой, неслышно поскрипел зубами, попросил принести мне куртку, поздравил Катю с Новым годом и уехал. Домой я вернулся только утром. Ива сообщила, что только что звонила Катя. И хотя других Кать у меня не было, я попросил мою семнадцатилетнюю соседку набрать телефон и послушать голос.
Голос был тот же.
Звонить я не стал.
???
4-го января 1985 года я уезжал в Таганрог. Провожала меня Венера, к сожалению, не Милосская. Это была моя первая командировка, и я понял, что познавать новые города за чужой счет гораздо приятнее, чем за собственный. Это чем-то сродни науке. Наука тоже доставляет немалое наслаждение. Ею занимаешься за счет государства, да еще получаешь при этом материальное вознаграждение. Так что я не прочь заниматься наукой, а в свободное время путешествовать.
Два дня я прожил в одноместном номере гостиницы «Таганрог». Было тепло, как весной. Раньше погода никогда не влияла на мое настроение. Я сделал зарядку, перестирал все шмотки, обработал ногти, постригся, побрился, сходил в баню, поел в ресторане и вернулся в гостиницу. И тут звонок.
Вообще-то я приветствую телефонные знакомства, правда, в тех случаях, когда инициатива исходит от меня.
Голос в трубке был молодой, вкрадчивый и хорошо поставленный, а речь показалась мне отрепетированной, как легенда у шпиона. Каким-то образом ей удалось втянуть меня в беседу~ Я не мог говорить с ней серьезно и старался все переводить на юморную нотку, что вызвало недовольство трубки, пропевшей мне о том, что я не создаю "интеллектуально-психологического комфорта". Когда она пришла, я обалдел! Она была старше меня лет на десять, и ее внешность была так же далека от ее голоса, как действия пакистанских властей от их принципов. Я тогда не читал еще "Над пропастью во ржи" и не знал, как вести себя с гостиничными проститутками. Я делал все возможное, чтобы эта дура поняла, что я ей не отдамся. Мне потребовался час, потому что, несмотря на свою эрудицию, в этом отношении она оказалась чрезвычайно тупа. Наконец, она ушла. Я заперся на два оборота и проверил все ли на месте.
Остальные дни я гостил у Инниных родителей. С девочкой Инной у меня был в Москве маленький романчик. Но это было два года назад, и с тех пор она успела выйти замуж и родить ребенка. (Я поразился терпимости и гостеприимству ее мужа, хотя, может, он просто ни черта не знал). Меня развлекали, как зарубежную делегацию. Я обошел все чеховские места, посмотрел Таганрогскую картинную галерею и "Брак по-итальянски" с Лорен и Мастрояни. Потом я просто тихо прибалдел, когда муж — поклонник английского рока 70-х — предложил мне послушать моего любимого Эмерсона (Emerson, Lake amp; Palmer), сумасшедшую группу King Crimson и органиста Rick Wakeman'a. На стенке в это время появлялась стилизованная смерть а-ля Босх, которая поигрывала на скрипочке. Лампочки светомузыки помещались прямо на складках одежды этой уважаемой дамы, на черепе и на смычке.
Я послушал "The Six Wives of Henry VIII" Рика Вэйкмана, "Картинки с выставки" Мусоргского-Эмерсона и впал в религиознонаркотический экстаз.
В эту ночь мне приснился Сон.
Сны мне перестали снится с тех пор, как я встаю каждый день вместе с гимном. Не представляю, как человек может видеть сны, если он спит по пять-шесть часов. Я сплю, как убитый. Но когда я высыпаюсь, сны мне снятся каждую ночь. Обычно сновидения бывают хорошие и исключительно цветные. Ни разу не снились черно-белые. Плохие же сны настолько выводят меня из строя, что я потом хожу весь день, как пришибленный.
Этот сон был ужасный.
"Властитель тьмы подал мне знак И за собой увел во мрак…"
Катя в районе ВДНХ останавливает красное такси и кудато меня везет. Я не могу понять, где мы едем. Москвы не узнаю, скорее всего, это какой-то западный город; вероятно, из-за обилия неоновой рекламы~ Наконец, мы останавливаемся около дома на набережной, и Катя открывает передо мной дверь. Типичный советский дом высшей категории. Молодая и привлекательная консьержка здоровается с Катей, как со своей подругой и смотрит на меня, как на очередную жертву.
Весь сон какой-то пурпурный.
— А ведь ты меня совсем не знаешь, — в черных Катиныхглазах появляется наглая усмешка.
Из квартиры, куда мы входим, гремит музыка. Что-то вроде «Круиза». Катя, не раздеваясь, проходит в комнату и захлопывает дверь. Я успеваю увидеть на полу медвежьи шкуры, а на стенах рога. Меня останавливают какие-то двое незнакомых юнцов. Обычно в самых невероятных сочетаниях мне все-таки снятся знакомые лица, а этих я видел впервые.
— Ты ее знаешь? — спросил один из них. Таким я представлял себе Лукавого из "10-ти лет во сне" Джетты Хамбер.
