Каким-то образом разговор перешел на военные лагеря. Тут уж меня не остановишь. Хотя прошло почти рассказывали нашим дамам, что такое "электрический стул"? и сколько воды вытекает из общевойскового защитного комплекта (ОЗК) после марш-броска; рассказывали, что йодом и зеленкой можно вылечить все болезни; что изучать станции Московского метрополитена можно и не будучи в Москве?; что перловая каша небесного цвета тоже бывает съедобной; что бромистый калий, добавленный в жрачку, обладает потрясающим антисексуальным эффектом; что ходить можно по трем «направлениям»: строевым шагом, бегом и с песней; что "стоять на тумбочке" — вовсе не значит залезть на нее с ногами; что складка на гимнастерке иногда является признаком респектабельности; что если бы дней было не 90, а 91 — мы бы повесились.
Кстати, если вы хотите узнать поподробнее, что такое военные лагеря Технологического института, я могу процитировать письмо моего друга Толстого, мастера спорта по вольной борьбе. В сокращенном и практически освобожденном от мата виде оно выглядит следующим образом:
Скотина, здравствуй!
Милый друг! Срочно напиши мне письмо с описанием той, так любимой мною жизни. Я уже обалдеваю от всего происходящего. В принципе я готов был ко всему, но такого кошмара! Все немного легче, так как я в итак и вот печатаю «профессионально» на машине «Оптима». А остальные в это время трахаются на полигоне с ОЗК, ну, я надеюсь, что ты знаешь, что это такое. Но чувство, что тебя могут отодрать в любую минуту не покидает меня с 1 июля. Здесь сержанты так спать мешают, что потом ходишь весь день, как будто с тобой провели анальный половой акт…
Братан, умираю, привези мне сюда какую-нибудь телку, все равно, какую, лишь бы со всеми женскими атрибутами. Прошла неделя(!) воздержания.
Тут такая халява стала вылезать на поверхность: у одного мама, у другого дядя, у третьего рука волосатая — ну просто обалдеть можно… Я же, как всякий тихий и маленький человек, послал весь этот раскардаш к чертовой матери и вот сижу себе и печатаю. Иными словами, чтобы как-то облегчить свое положение, надо работать в штабе. Ну, черт возьми, как устану, не могу печатать без ошибок. Здесь, чтобы жить хорошо, надо иметь рублей 500, тогда можно послать столовую нахуй. и покупать жратву в магазине — уникальное место. Но это еще не все. Здесь еще письма перлюстрируют — за такое письмо сразу пиздец.
Уже имеются кандидаты, которых я лично изобью на станции «Ногинск» после лагеря.
Продолжаю писать после ужина. Сейчас кто-то стащил в солдатской все деньги и на плацу ебут бойцов. Там в этой чайной работает местная шлюха, зовут Наташа, по-видимому, ее трахают все офицеры части по очереди. Я тоже хочу, но, естественно, хер чего получу. А жаль!
Свиридов растер себе всю промежность и ходит теперь, как пингвин. Экзотика! Вчера он достал бритву и пугал сержантов и курсантов всего батальона. Этот халявщик выворачивается наизнанку, хочет уехать отсюда работать в Москву, на военную кафедру, но у него ничего не выйдет.
Братан! Ты когда-нибудь видел, как пьют одеколон. После присяги я подарил сержанту нашей роты флакончик одеколона. Ты бы видел, какой он был благодарный! Глаза его слегка увлажнились и долго блестели; потом от него пахло, как из парикмахерской.
Комары здесь совершенно невероятных размеров, как шакалы, и им монопенисуально кого кусать, хороших парней, вроде нас, или всякое отребье, которое лижет жопу всем прямым и непосредственным начальникам.
Здесь, говорят, добавляют в жратву какую-то дрянь! Ходят слухи, что KBr?. Это для того, чтобы солдат СА не отвлекался на всякого рода туфту, как-то: девочки, мордочкой сержантского состава и своих товарищей, воспоминания о прошлой жизни, нехорошие книжки, кроме, разумеется, установленных газет, и думал только о благах, какие предоставляют армия и ебаный флот.
Изложу вкратце будни нашей в/ч.
Ужин. Сыро. На душе дерьмо. Столовая. Дурные запахи, звон посуды. На первое подают кашку, черт знает из чего, на второе чай с 4-мя кусками сахара; кашка подается с рыбой, в которой полным-полно гельминтов?. Сначала бойцы не верили, но после демонстрации глистов во всю длину на столе, прониклись. Теперь обжираюсь глистастой рыбой. Ты ведь знаешь, я парень без комплексов.
