Не выдумал Булгаков «Маргариту» –
С жены своей тот образ рисовал...
И вышел на высокую орбиту
Людских трагедий и земных начал.
– Мистерия будет циклическим действием.
Артисты рисуют, поют и танцуют.
А публика, вторя им, ритм развивает,
И все человечество в песнь вовлекает.
Все пять континентов – единое целое,
Где люди рисують, поют и танцуют,
Являя Вселенной аккорды любви.
– И я счастлив, что лицо моего квадрата не может слиться ни с одним мастером, ни временем. Не правда ли? Я не слушал отцов и я не похож на них. И я – ступень...
– Пейзажи «колокольные» России,
О вас глаза грустят, всегда грустили.
Земля, что не щадят снега и ливни,
Тебе – о боль моя! – пою я гимны!
– Рисую любимую Беллу
Всегда в очень летнем и белом.
Портрет обрамляю ромашкой
И белой акации «кашкой».*
* Гроздья цветения.
Нетронуто-красивую, как лилия,
Себя Матиссу подарила Лидия.
Он двадцать лет горел огнем симпатий –
Без всяких поцелуев, без объятий.
– И вновь, и вновь взошли на Солнце пятна,
И омрачились трезвые умы,
И пал престол, и были неотвратны
Голодный мор и ужасы чумы.
И вал морской вскипел от колебаний,
И норд сверкал, и двигались смерчи,
И родились на ниве состязаний
Фанатики, герои, палачи.
И жизни лик подернулся гримасой:
Метался компас – буйствовал народ,
И над землей, и над морскою массой
Свершало Солнце свой законный ход.
– Не могла я предать Александра Пушкина,
Достоевского, Репина, Чайковского.
Мне не вырвать из сердца театр Ермоловой,
Станиславского, Чехова и Островского.
– Как звезды в небе, он яркий и разный.
Всех в цирке смешит – будто сам себя дразнит.
А дома серьезный и «круглый», как глобус:
Сам варит борщи, починяет мне обувь.
– Юнцом я облачался в платье девки
И клеился к парням под видом «целки»…
Но глаз мой вдруг прозрел: рядком с Ириной
Любой красавец выглядел гориллой,
Мы поженились,
Без конца любились.
